Тень Чужого
Шрифт:
Степан Котов и Андрей Верба.
Мы провожали их взглядом. С трудом сглатывали слёзы. Они уходили в вечность и дарили жизнь остальным. Нас осталось шестеро. Стоять было глупо. Это понимали все, и мы устремились вниз в ложбину. Догонять ушедших раньше.
Через минут пятнадцать сзади раздались выстрелы. Они утихали и усиливались. Горное это повторяло их. Создавало сплошной фон. Бой шёл около получаса. Эти звуки подгоняли нас. Заставляли напрягать все силы. Отгоняли мысли. Место подбора группы приближалось. До него нам осталось пройти ещё около километра. Глаза оббегали небо. Всё высматривали наши вертушки. Если они опоздают? Погибнем все. И наши товарищи, прикрывающие наш отход, погибнут напрасно.
Два взрыва известили о том, что
МИ-8 дал несколько залпов с реактивных подвесок и пошёл на посадку. Его место занял К-50. Его пушки и пулемёты стреляли не переставая. Взрывы поднимали в воздух сотни каменных осколков. И они дождём сыпались вниз.
Я впервые видела этот ад. Изумлённо застыла на месте не в силах отвести взгляд. Боевикам доставалось по полной программе. Две ракеты с их стороны устремились к К-50. Но он легко уклонился. С земли раздавались и выстрелы. Я видела вспышки. Для брони "летающего танка" это были безобидные щелчки. На них внимания не обращали. Вспышки выстрелов и пусков "Стингеров" лётчики засекли. Море огня накрывало эти места.
В себя пришла от резкого толчка в спину. Это Александр толкнул меня, приводил в чувство:
— Чего застыла? Жизнь надоела?
Я устремилась к вертолёту. В дверь влетела птицей и забилась в хвост. Остальные грузились не менее шустро. Вот вскочил последний боец. Механик закрывал двери уже взлетающего вертолёта. Вертолёт выпустил остаток зарядов с реактивных подвесок в сторону гор. Взревели двигатели. Они уносили нас прочь от этого скорбного места. Вскоре к нам присоединился и К-50. Двигатели ревели на полную мощь. Из них выжимали всё. А я сидела и пыталась осознать, что спаслась из этой переделки. Да! Боевого командира из меня не вышло. Поняла главное! Для этой роли не годилась. Но об этом не жалела.
На базе нас уже ждали. Два санитарных УАЗ подъехали к вертолёту. Едва он приземлился, и винты перестали вращаться.
Двоих раненых доставленных нами погрузили в один из них. Он сразу уехал. На его место подъехал джип. Встал рядом со вторым УАЗ. Два врача осмотрели ребят и журналистов. Сын нашего заказчика остался с нами. Двух журналистов увёз джип. Трёх молодых солдат увёз второй санитарный УАЗ.
Я позвонила заказчику. Сообщила, что мы вернулись и его сын с нами. Пока шли осмотры доставленных нами людей. Мы переоделись. Наше снаряжение и оружие было предназначено для войны. Оно на ней и оставалось. А мы погрузились в вертолёт и улетели на аэродром лётной части. Там в стороне от боевых МИГ и СУ стоял уже знакомый ЯК- 40. Нас прилетело 15 человек. Улетало 13. По войсковым меркам это нормальные потери. А по человеческим?
Утешало одно. Нашли того кто пропал! Заплатили за это жизнями троих? Увы! Просто ничего не даётся. И всему есть своя цена. Это понимали все. Самолёт взлетел и взял курс на Москву. Война и смерть остались позади.
Три воронки от взрывов служили отметинами безымянных могил наших товарищей на этой земле. Их тела взрыв разнёс по окрестностям. Они слились с природой. Зарастут воронки взрывов. Время сгладит их след с лица земли. Останется только наша память и боль. А жизнь будет продолжаться дальше, как и много веков назад.
16 стаканов наполнили водкой из запасов холодильника. Три стакана накрыли кусками хлеба. Выпили молча. Молчали всё время пути до Москвы. С тоской смотрели на три стакана накрытые хлебом. За нами оставался долг. Долг живых перед мёртвыми товарищами, его решили отдать не откладывая. Кто знает? Доведётся ли нам встретиться ещё или нет?
Самолёт зашёл на посадку. Колёса ударили о бетон плит посадочной полосы, самолёт покатился по ней. Наш путь закончился. Смолк двигатель и мы вышли. К трапу самолёта подъехал "Мерседес — 600". Два джипа с проблесковыми маяками стояли в стороне.
Вышедший охранник открыл заднюю дверь. Из машины вышёл заказчик. Ожидание и тревога изменили его не в лучшую сторону. Я подошла.Он протянул мне руку.
— Спасибо! О Ваших погибших товарищах я знаю. Скорблю вместе с Вами. Распоряжение я уже дал деньги их семьям будут перечислять. Как указанно в контрактах. Карточки счетов в дипломате вместе с оставшейся суммой.
По его знаку охранник достал из машины дипломат и вручил его мне. Освобождённый журналист подошёл к заказчику. Они обнялись. Не знаю как остальные? Но я сразу увидела, насколько эти двое похожи. Замерли на мгновение и разжали объятия. Заказчик обратился ко мне:
— Вашим людям заказаны и оплачены номера в гостинице "Россия". Пусть отдохнут, побродят по Москве. Если нужен будет транспорт и билеты на проезд к месту жительства. Вы позвоните.
— Спасибо! Но мы должны съездить к семьям погибших. Сообщить о гибели. Это наш долг!
Заказчик посмотрел на меня и кивнул.
— Иван Иванович и его сотрудник попросили неделю отпуска. Самолёт в Вашем распоряжении. Иван Иванович всё организует. Отдыхайте.
Он обошёл всех. Каждому пожал руку и сказал слова благодарности. Простился со всеми. Он и сын сели в машину. Она в сопровождении джипов уехала к въездным воротам.
Больше я с ним не встречалась. Прошло, более года и в газете прочла некролог. Под соболезнованиями стояли подписи многих известных людей. С фотографии смотрел улыбающийся человек. Он был моложе того человека, которого знала. В газете "Коммерсант" прочла небольшую заметку. Известный журналист оставил журналистику и возглавил осиротевшую империю. Фамилия журналиста была мне знакома. Это всё произошло позже. Вернусь к тем дням.
Александр, Иван Иванович и майор уехали по домам. Вместе с оставшимися товарищами села в микроавтобус "Мерседес" заехала в гостиницу "Россия". Отдала ребятам деньги. До этого договорились, что вылетаем через день. Микроавтобус остался у гостиницы в распоряжении ребят. Я поймала частника и поехала к родителям. Сын заскочил вечером. Потискал меня. Получил 5 000 долларов и умчался. Крикнул на прощание, что очень рад видеть меня чаще. А с такими подарками так каждый день!
Я укуталась в плед и села в беседке. Мама хлопотала у плиты. Готовила мои любимые блюда. Отец помогал ей. Я сидела и смотрела на них. Думала и грустила:
— Как быстро бежит время! Вот и вы постарели мои родные. Не пощадили годы всех нас! Я тоже изменилась! Взрослые дети! Прошедшая жизнь!
Последняя поездка заставила меня на многое смотреть другими глазами. Ни что не проходит бесследно! Так и закончился этот день.
Утром спала до упора. Пока не надоело. Потом гуляла по окрестностям. Отдыхала. Приходила в себя от войны и смертей. Вечер провела с родителями у телевизора. Просто молчала. Наслаждаясь тишиной и покоем. За чаем засиделись далеко за полночь. Легла спать поздно. Но к 12 часам была готова. Иван Иванович, майор и Александр заехали за мной. Забрала свой дипломат. Попрощалась с родителями. Мама всплакнула на прощание. А я подумала:
"Плакать мама нужно было раньше! Когда я ввязалась в это дело. Теперь нужно радоваться. В отличие от троих погибших товарищей. Я живая!"
Но маме этого не сказала. Просто поцеловала её. И мы уехали в аэропорт "Внуково — 2". Благо он был рядом.
Приехали мы позже всех, вся команда уже была на борту самолёта. Самолёт взлетел. К 15.30 мы были в уральском городе. Нас ждал микроавтобус "Газель" и начался наш скорбный путь.
Семья Силина проживала в трёхкомнатной квартире. Старуха мать, жена, измученная худая женщина и двое детей. Девочки 13 и 15 лет. Очень скромная обстановка и очень скромная одежда. Видно было, что жили от зарплаты до зарплаты. Если платили! А так пенсия матери. Тоже если платили. Времена были не лёгкие. Деньги и жизнь крутились там далеко. А здесь выживали.