Тёмный манипулятор
Шрифт:
На выходе из авто нас встречал Маэл. Пожав руку товарищу, Гааль поинтересовался:
— Что ты им сказал?
— Ты что, новости не смотришь? — удивлённо ответил вампир, попутно пытаясь играть на камеру. — Все уже давно знают, что к спасению планеты планируют подключить супергероев.
— И люди в это поверили? — нервно озираясь на журналистов, спросил хранитель.
— Сложно не верить в чудеса, когда где-то в Германии появляется целое скопление пожирателей душ.
— Если честно, — Гааль поправил пиджак, — я надеялся, что правительство не допустит шумихи.
— А что, боишься выставлять себя в плохом свете? Не бойся. Скоро мы будем решать судьбу мира, — на лице Маэла промелькнула хитрая улыбка.
Наконец мы двинулись в сторону здания.
Внутри нас
Кристина была крайне взволнована моим недельным отсутствием.
«Ты где?» — писала она. Одним сообщением не ограничивалось. «Неделю тебя уже нет. Директриса сказала, что ты уволился. Что случилось?». Я задумался о целесообразности ответа. Есть ли смысл продолжать общение с обычным человеком, когда границы твоего мира давно вышли за рамки не только твоей квартирки, но и города, и даже целой планеты? Подумать только: ещё месяц назад ты пускал слюни на клавиатуру, переживая алкогольный сон, а сегодня уже вышагиваешь по керамическим квадратам вестибюля штаб квартиры ООН. «Видел, что происходит в Германии?» — гласило следующее сообщение. Ну и напоследок: «С тобой всё в порядке?».
Подходя к лифту в компании своей команды и нескольких охранников, я всё ещё держал вкладку с сообщениями открытой, раздумывая отвечать или нет. Наконец созрел. В строке ввода появилась первая буква. «Всё нормально. Да, уволился. Всё в порядке. Пока не могу ответить, что случилось». Сухое сообщение отправилось к адресату. Пока ехали в лифте, ничего не приходило. Но как только двери лифта открылись, телефон в руках звуком оповестил о новом входящем. Я открыл диалог с Кристиной. «Тим, ты чего?», и грустный смайлик в конце. Признаться честно, я не сильно доверял озабоченности Кристины, потому что обычно её озабоченность была наигранной. Если она спрашивала, как у тебя дела, то ей было плевать, как у тебя дела. Бывало такое, что, рассказывая историю, ты наблюдал в её глазах интерес, но внезапно что-то отвлекало её, и девушка тут же забывала о тебе, наплевав на рассказ. И такое бывало часто. Практически постоянно… За пару лет совместной работы я научился игнорировать её манипуляции. Но когда меня бросили… мне очень хотелось, чтобы хоть кто-то меня выслушал. И тогда я вернулся к рассказам. Я знал, что Кристине плевать на всё, что я говорю, но продолжал говорить до тех пор, пока она не убегала по более важным делам.
Именно поэтому тогда, стоя перед дверью, ведущей в зал заседаний штаб квартиры, я совершенно не хотел отвечать старой подруге. Лишь банальная вежливость так и не дала мне промолчать. «Поговорим позже. Я сейчас на заседании ООН». Отправить.
Только спустя секунду понял, что сделал глупость. Зачем рассказал ей? Но было поздно — сообщение прочтено, удалять нет смысла. Заблокировав телефон, я положил его в карман, шагнув внутрь огромной комнаты с закруглённым, точно подкова, столом. «Каковы шансы, что она вообще поверит?» — пролетела мимолётная мысль, от которой я тут же отмахнулся.
Зал был полон. Полон не только делегатами и министрами разных стран, но и журналистами. Эти, видимо, покруче тех, что снаружи, будут, раз их пустили внутрь.
Для нашей группы выделили отдельные места. Не где-то там — на зрительских задворках, а непосредственно за столом.
В помещении журналисты вели себя тише, чем на улице. Однако, это не значит, что было совсем тихо. Люди всё ещё переговаривались, отчего в просторном помещении стоял тихий гам. Переговоры быстро перешли на шёпот, когда девушка, сидящая за столом под двумя табличками «Президент» и «Бельгия» объявила
о начале заседания. Проговорив вступительную мантру, женщина передала слово представителю интересов США.— Дамы и господа, на данном заседании мы обсуждаем целесообразность введения потусторонних сил в решение Баварского вопроса. Наше правительство считает абсурдом само существование подобных прецедентов…
Далее последовало нудное зачитывание доклада. После делегата США слово взял представитель Великобритании, а после Великобритании — Франция. И так до тех пор, пока не высказались все. Если честно, в какой-то момент я вообще начал сомневаться в необходимости нашего присутствия. Зачем? Чтобы мы послушали, какие мы плохие? Как в нас и наше существование никто не верит? И что в нашем участии нет никакого смысла? Суть всего сказанного укладывалась в несколько слов: потусторонние силы нереальны, скоплению тьмы в Баварии существует научное объяснение, а мы — шарлатаны. Ну не идиотизм ли?
Когда высказались все, слово наконец передали нам. Я вообще-то был сильно этому удивлён — что нам дали высказаться. Интересы нашей стороны защищал Маэл, а потому именно он пододвинулся к микрофону, когда очередь дошла до нас. В своей простой манере вампир начал:
— Уважаемые министры, выслушав все нелицеприятные замечания в наш адрес, хочется сказать только одно: словами проблему не решить. Если мировое правительство не верит в наши способности, если ваше руководство считает абсурдным существование сверхспособностей, то мы можем провести демонстрацию прямо сейчас.
В этот самый момент было видно, как на лицах делегатов проявляется напряжение. Журналисты зашуршали громче обычного. Тут же начались оживлённые обсуждения.
— Я бы очень не хотел прибегать к подобным мерам, но, боюсь, без этого никак. Все мы здесь люди серьёзные, а потому вряд ли кто-то захочет иметь дело с тем, что не доказано на практике.
Вот и начинается настоящее представление, — подумал я про себя, оглядывая силящихся скрыть напряжение делегатов. Кажется, никто не хотел, чтобы мы проводили представление прямо здесь и сейчас. Вот когда-нибудь, где-нибудь, и без нашего участия, пожалуйста.
Однако, Маэл так не думал. Подозвав человека со стороны, он пригласил помощника. Пока вампир нашёптывал что-то тому на ухо, Гааль пододвинулся ко мне. Наклонившись ближе, хранитель сказал:
— Помнишь, я говорил, что придётся использовать способности.
— Ты предположил, — напомнил я.
— Так вышло, друг мой, что твои способности нам придётся продемонстрировать в любом случае.
Ох не зря же я опасался…
В помещение начали входить люди. Все были облачены в одинаковую тёмно-синюю форму, словно заключённые. У всех одинаковый рост, одинаковое телосложение и практически одинаковые черты лица. Прямо как на подбор.
— Судя по тому, — продолжил выступление Маэл, — что ваши лидеры выполнили мою просьбу, прислав по одному специально отобранному человеку от представителя каждой отдельной державы, они не так скептичны по отношению к потусторонним силам, как представлялось в ваших докладах.
Приглашённые гости, вошедшие в зал, проследовали прямо к делегатам, после чего зашли в центр — внутрь пустого пространство, окружённого столом, — выстроившись полукругом.
— Возможно, кто-то не знает, ради чего весь этот цирк, поэтому я поясню: люди, которых вы наблюдаете в данный момент, были отобраны строжайшим образом. Вы и ваше правительство сами отобрали этих людей. Спецслужбы изучили историю каждого от и до. Каждый из них — работник внешней разведки. По крайне мере, так просил я. В ваших же интересах — чтобы не было никаких сомнений в отсутствии подлога. Я также попросил соблюсти соответствие определённым параметрам, используя теорию вероятности: вероятность того, что максимально похожие друг на друга люди, живущие в разных концах планеты, окажутся знакомы друг с другом крайне мала. До этого самого момента никто из них не пересекался друг с другом. И всё ради того, чтобы мой коллега, — взгляд Маэла на несколько секунд обратился ко мне, — провёл демонстрацию своих способностей в условиях полнейшей экспериментальной чистоты. Вы готовы?