Тёмные Агнцы
Шрифт:
— Он ведь гангстер, разыскиваемый федералами, Тревор. А ты директор государственной организации, — назидательно начала Марта, но не успела продолжить лекцию об этике и долге, что требует конституция любого государства.
— Я помню об этом, но не обязан сдавать его, как в принципе и других преступников, свод моих обязанностей заключается в другом. В добавок, не могу отрицать, но я симпатизирую Руне. Он не просто бандит, которому только дай пушку пострелять по невинным людям, он как раз-таки тот, кто помогает простым людям, которые, надо сказать, — с нажимом чуть громче произнёс Тревор, остановив Марту, готовую его прервать, взмахом руки, — любят его. Недаром у Руне повсюду шпионы, даже среди лиц без определённого места жительства, не говоря о том, что почти любая небольшая
Вздохнув, Марта прикрыла глаза. Зная, что в обязанности Тревора действительно не входила сдача преступников, даже особо опасных, даже если он знал, где они скрываются, она решила не продолжать бессмысленный разговор, который он уже закончил, отрезав всё своими последними словами.
— Я так и не выявила у Блэров никаких расстройств, — начала психиатр. — Их антисоциальное поведение обусловлено потерей родителей в раннем возрасте и то, что дети остались без присмотра слишком рано, так что скорректировать их повадки и привычки не составляет труда, на терапии оба, и брат и сестра, очень открыты со мной.
— Я рад это слышать, — кивнул Тревор.
— Врачи обнаружили у Моргана параанестезию обеих рук.
— Понятно. Поэтому он часто роняет оружие на заданиях?
— Да, и это чревато для него. В любой подобный момент парень останется открытым, и, сам знаешь, может попасть под удар иноземных существ.
— Как и все мы в любой момент. Хорошо, что Морган сильный дематериализатор.
На его привычно-сухое высказывание, которое обычные обыватели восприняли бы как безразличие к судьбам доверенных ему ребят, Марта не ответила и вновь перевела разговор в другое русло.
— Я поставила Фредерику расстройство контроля импульсов, иными словами у него расторможенность.
— Что не удивительно, учитывая то, в какой среде он рос, — вставил Тревор.
— Как ни странно, психокоррекция идёт легко, так как Фредерик открыт на сеансах и не отказывается от помощи, не отрицает своих проблем. Но он адреналинозависимый, поэтому не может совладать с мгновенными импульсами и на заданиях ведёт себя отчаянно и часто нарушает правила и приказы. Над этим мы с ним тоже работаем.
— Рад слышать, что несмотря на свою неприязнь к Фреду, ты не отказываешься помочь ему.
Марта бросила на Тревора колючий взгляд.
— Я всё-таки профессионал и умею оставлять личные чувства за пределами своего кабинета, — вкрадчиво произнесла она.
— Очень надеюсь, что это так, ведь Фред вовсе не чудовище, даже Розалин уже поняла это.
— Ты что, хочешь их свести?
— Я никогда никого не сводил и не собираюсь, они должны справиться со всеми поставленными перед ними задачами самостоятельно.
— Снова карма? — нахмурилась психиатр.
— Не всё в этом мире можно объяснить наукой, Марта, — развёл руками директор.
— Нет, всё! Проблемы в отношениях между людьми проистекают из детских травм, которые нужно лишь проработать, и Фредерик с Розалин не исключение!
— Любые детские травмы всего лишь причинно-следственный закон кармы, по которому все люди получают ту семью, которую…
— Что?! — Марта вскочила с места. — Которую они заслужили?!
Тревор в ответ лишь глубоко вздохнул.
— Никто не заслуживает жестокой судьбы, и я нежелаю, чтобы ты внушал кому-то из ребят своё буддистско-философическое дерьмо! — рыкнула психиатр.
— Я никому ничего и не внушаю… — попытался вставить директор.
— И я больше не желаю слышать этого от тебя! — Марта развернулась и, грозно чеканя шаг, дошла до двери. — Засунь карму себе в зад, Тревор!
Она вышла, громко хлопнув дверью, но в следующее мгновение, поймав на себе растерянный взгляд Розалин, пожалела о своей несдержанности. По правде говоря, каждый раз, когда разговор заходил о несуществующих вещах, такие как фатум, божественная воля, карма, перерождение —
излюбленные темы Тревора, в которые он, не сомневаясь, верил, — её начинала обуревать злость. И вроде Марта понимала, что такая непоколебимая вера в карму по большей части результат шизоидности Тревора, но тем не менее, не могла не взбеситься с того факта, что он, директор бюро по борьбе с нергарри, который ежедневно общается с учёными, может верить в древние выдумки индусов, как тёмный необразованный человек.Глубоко вздохнув и выдохнув остатки злости, Марта вышла из приёмной, тогда как Тревор, едва она покинула его кабинет, продолжал устало раздумывать над мучавшим его многие годы вопросом о том, что же он такого ужасного сделал в прошлой жизни, что так тесно сплёл собственную судьбу с судьбой этой жёсткой и непримиримой женщины.
До зимнего солнцестояния оставалось две недели, и в очередной день, когда рейнджерам накануне выпала на редкость спокойная ночь, все они, за исключением Фредерика, сидели в обеденный перерыв в столовой. Только в этот раз впервые все они собрались вместе за одним столом, сами, по собственному желанию, а не по приглашению кого-то из самых дружелюбных из всей их команды, коими являлись Робин и Тэмлин. Рейнджеры спокойно обедали, пили, кто чай, кто кофе, кто смузи, кто просто воду, но общались между собой только девушки, и то капитан редко проявляла какой-то интерес к разговору. Парни же были заняты каждый своим делом: Хью просматривал порнографические ролики на сотовом, Найджел вышивал на и без того изуродованной коже, Эррол читал книгу, Морган покачивался на стуле, а Шерман внимательно слушал новости, которые передавал диктор с большого экрана телевизора.
Розалин приняв прохладный душ, чтобы смыть уже, кажется, хроническую усталость, облачилась в чистый костюм и вышла из комнаты. Она тут же замерла в дверях, вновь увидев, как вся приёмная буквально была завалена пышными букетами самых разных цветов. И хоть из всего многообразия отсутствовали розы, которые девушка возненавидела во время вынужденной совместной жизни с Фредериком, она прекрасно поняла, что цветы принёс именно он.
Задыхаясь от возмущения, что притупило страх перед Фредериком, Розалин вышла из приёмной и направилась на его поиски. Проплутав по всему особняку, девушка в последнюю очередь пришла к столовой, где остановилась в нерешительности. Нервно заламывая пальцы и кусая губы, Розалин осторожно всунула голову в открытые двери и, быстро пробежав глазами, спряталась обратно.
Фредерика и здесь не оказалось, что немного встревожило девушку. Не мог же парень просто взять и покинуть бюро в самоволку, не самоубийца же он в конце концов. Розалин стала размышлять над разными вариантами отсутствия Фредерика в бюро, потом догадалась, что он скорее всего затаился в своей комнате, и пыл её поубавился. Идти в пещеру зверя в планы девушки не входило, она тоже не самоубийца.
И только Розалин пришла к такому выводу, как позади себя услышала мерные шаги, а после и движение воздуха от появившегося за спиной человека. От догадки, что это Фредерик, Розалин обуял животных страх — выработанная психикой привычка после пережитого сковала её тело холодом, словно вся кровь в жилах мгновенное превратилась в лёд. Розалин не могла заставить себя обернуться, душа её затаилась где-то глубоко, в самой темноте сознания, а мысли разом исчезли, оставив в голове звенящую пустоту. Из-за этого она не слышала, как поприветствовал её Фредерик, и очнулась только когда её шеи прохладой коснулось нечто невесомое и на ощупь бархатистое.
— Это ожерелье просто знак моей благодарности за то, что спасла жизнь, — донёсся сквозь гул в ушах голос Фредерика, который обошёл её и предстал перед глазами, из-за чего девушка вздрогнула. — Говорят, жемчуг носила богиня любви Афродита, а белый жемчуг ещё и символ чистоты.
Розалин коснулась ожерелья кончиками пальцев, ощутив слоистую, неровную поверхность жемчужин.
Мгновение они смотрели друг другу в глаза, как прилепленные, но видя, что Фредерик не предпринимает попыток приблизиться к ней, вновь коснуться и не собирается сказать что-то ещё, Розалин почувствовала себя увереннее.