Темнеющее море
Шрифт:
Эйвери прошептал: «Я пойду, сэр Ричард. Если они вас узнают…»
Болито попытался улыбнуться. «Вот так?» Он потянулся за грязную рубашку. Если бы этот спрятавшийся стрелок увидел его в форме, он, а не мичман Поуис, лежал бы мёртвым. Он заметил, что Эвери назвал его титул, несмотря на то, что тот ему сказал. Это показало, что он не был так спокоен, как казался.
Он поднялся по ступенькам и спросил: «А как же аббат? Его вы тоже убили?»
Мужчина попытался повернуться, но двое морских пехотинцев крепко схватили его. Он простонал: «Нет, сэр! Человек Божий?» В его голосе слышалось нечто почти шокированное. «Он заперт в
Как будто кто-то сказал ему на ухо: «Лучше не лги».
Дверь уже открывалась, когда они добрались до неё. Их было десять. Если бы они захотели, то могли бы удержать это место под натиском целой армии. Но они бросали оружие и получали несколько ударов от морпехов, загоняя их в угол.
Болито увидел, как стрелок поднял с пола дорогой на вид пистолет, его глаза сверкнули. Несмотря на элегантную форму, он всё ещё походил на браконьера, притворившегося хорьком.
Их голоса звенели и разносились эхом по стенам, с которых капала влага. Звук песнопений в этом месте, должно быть, подобен воплям проклятых.
Его сердце билось так сильно, что ему пришлось остановиться на лестнице, чтобы отдышаться.
«Капитан Лофтус, обыщите здание, хотя я сомневаюсь, что вы что-нибудь найдёте. Отведите пленных на пляж. Свяжите их, если понадобится». Он говорил резким, отрывистым голосом, который едва узнавал, а во рту у него было сухо, как в пыли.
Олдэй сказал: «Я думаю, это то самое место, сэр Ричард». Голос его звучал очень настороженно.
Эвери снял большой ключ с крючка рядом с дверью и после небольшого колебания открыл ее.
Яркий солнечный свет лился сквозь окно, чуждое этому месту, лишенному мебели. Пол был усыпан соломой. Мужчина с белой бородой прислонился к стене, его нога была прикована к рым-болту. Дыхание его было затруднено и прерывисто.
Болито тихо сказал: «Сообщите на корабль, чтобы хирург приехал сюда».
Он наклонился и опустился на колени рядом с другим мужчиной, прислонённым к стене, с рукой, забинтованной грязными бинтами. На мгновение Болито подумал, что тот мёртв.
Он сказал: «Томас. Ты меня слышишь?»
Херрик поднял подбородок и очень медленно открыл глаза. Голубые в солнечном свете, они казались единственным живым существом в нём.
Морской пехотинец передал Болито флягу с водой, а Херрик уставился на яркую форму мужчины, словно не мог поверить в ее реальность.
Болито поднес фляжку к губам и увидел жалкую попытку Херрика глотнуть воды.
Херрик вдруг сказал: «Весь день! Это ты, негодяй!» Затем он закашлялся, и по его подбородку потекла вода.
Весь день наблюдал, его лицо было каменным. «Да, сэр. Вы не сможете так просто от меня избавиться!»
Болито огляделся и заметил лучший форменный китель Херрика, висящий на стене, тщательно защищенный от пыли и влаги куском полотна.
Херрик, должно быть, заметил, как его взгляд метнулся в ту сторону, и сказал: «Они хотели выставить нас вместе, поэтому им пришлось содержать мою одежду в чистоте и порядке». Он чуть не рассмеялся, но потом застонал от боли.
Болито очень осторожно взял перевязанную руку и помолился, чтобы хирург поскорее пришел.
«Кто это с тобой сделал, Томас? Это был Баратте?»
«Он был здесь, но я его не видел. Это был другой человек».
«Американец или француз?»
Херрик уставился на грубую повязку. «Ни то, ни другое. Англичанин, чёрт возьми!»
«Побереги
силы, Томас. Кажется, теперь я знаю этого человека».Но Херрик снова смотрел мимо него, на пленника, занявшего место аббата. «Кем бы он ни был, он знал, что зря тратит время, расспрашивая меня об эскадрилье». Его тело затряслось от беззвучного смеха. «Не то чтобы мне было что рассказать. Помнишь, я был на пути в великую страну». Затем он совсем успокоился. «Значит, этот ренегат, или кто бы он ни был, дал мне обещание перед уходом. Что я больше никогда не буду держать меч за короля». Он указал головой на каменный блок в углу. «Они схватили меня за руку и разбили ею кисть!» Он поднял повязку, и Болито представил себе повреждения и мучения. «Но даже здесь они допустили ошибку, а, Ричард?»
Болито опустил взгляд, его взгляд затуманился. «Да, Томас, ты левша».
Херрик изо всех сил пытался сохранить сознание. «Этот заключённый у двери. Он это сделал».
Затем он потерял сознание. Болито держал его на руках и ждал, пока морской пехотинец штыком разблокировал ножные кандалы.
Он оглянулся, думая, что Геррик позвал его по имени; и пока он пытался заговорить, что-то остановилось, словно часы.
Сержант Пламмер тихо сказал: «Старый джентльмен умер, сэр».
Болито подумал, что редко кто выглядит достойно в смерти. Он сказал: «Снимите с него кандалы, сержант, и отведите его туда, где лежат остальные». Он направился к двери, когда в комнату спешили другие люди во главе с лейтенантом Уркхартом.
Эйвери спросил: «А что насчет этого человека, сэр?»
Глаза заключенного смотрели на него, словно блестящие камни.
«Мы оставим его с остальными. Мёртвым».
Протесты мужчины заполнили зарешеченную комнату, и Херрик, казалось, зашевелился, словно в дурном сне.
«Я не возьму его на корабль. У людей было достаточно примеров, подтверждающих это властью». Он видел ужас и недоверие на лице мужчины. «Единственными свидетелями будут женщины, которых ты уничтожил!»
За дверью Болито прислонился к стене, и камни, пропитанные холодом сквозь рубашку, неожиданно пронизывали его. Он слышал крики и мольбы мужчины, пока его тащили вниз по крутой лестнице.
Эвери ждал вместе с Оллдеем, пока несколько матросов осторожно несли безжизненное тело Херрика через дверь.
Эйвери прямо спросил: «Что это значит? Ты можешь мне сказать, мужик!»
Олдэй печально посмотрел на него. «Значит, он снова нашёл своего друга».
Они пошли в ногу со всеми, и тут Олдэй спросил: «Что вы сказали этой крысе, сэр?»
«Ну, я не был уверен, понимаете? Но все священники говорят на латыни. Я отвечал на вопрос, который ему следовало задать. Я сказал: «Вести флот, следовать за королём».
Над монастырем прогремел одиночный выстрел, и Олдэй плюнул на землю.
«Надеюсь, он помолился!»
16. Все капитаны
Йовелл слегка наклонился в сторону, пока Болито пробегал глазами по только что выполненным приказам. Вокруг них тревожно стонал большой фрегат, ложась в дрейф, пока капитан Лаэрта подплывал к нему на своей гичке.
Прошло два дня с тех пор, как десантный отряд проник в монастырь и спас Херрика.
Там же, в том же спартанском плену, были найдены и другие. Помимо остальных монахов, они обнаружили около двадцати капитанов и других офицеров с многочисленных призов, захваченных Бараттом и его кораблями.