Тёмная радуга
Шрифт:
А потом уменьшил Дика, посадил его за пазуху и стал медленно подниматься в воздух, стараясь с помощью трех небесных светил выискивать хоть какое-то подобие площадки на случай, если понадобится неожиданно приземлиться.
— Эх, как же мы не догадались там, в этой чертовой долине, воспользоваться левитацией? Может быть, сумели бы от черной заразы оторваться раньше, чем они нас заметили, — вдруг осенило Сашку.
— Это вряд ли. Они летели гораздо быстрее, чем мы могли бы, и к тому же тогда бы сил совсем не хватило на борьбу с ними. Ведь полеты это тоже магия, верно? А она сил требует.
— Хм… Да, ты, наверное, прав, барбос.
— Они живы, Саша. Слай и Алиса живы. Я не знаю почему, но я это чувствую.
— Это хорошая новость, Дик. Собаки такие вещи
— И я так думаю! — бодро согласился Дик.
Пока они добрались до вершины, Сашке пришлось сделать три остановки. Ночь к этому времени пошла на убыль, небо начало желтеть. Дик, смирно сидевший за пазухой, теперь был выпущен на свободу и с удовольствием задрал лапу над какой-то кочкой. За время еды, одно из солнышек успело взобраться на зеленое небо, а второе показало свой розовый нос из-за горизонта. Им открывалась величественная панорама. Безмолвная безжизненная череда плоских вершин тянулась довольно далеко, резко переходя в равнинную пустыню. И лишь на самом краешке что-то темнело. Вероятно, лес или океан. С такого расстояния сказать наверняка было трудно. С другой стороны остался бесконечный лес, из которого они пришли. Пустыню им не преодолеть, даже если постоянно телепортироваться за водой. Кто знает, какие миленькие твари в ней обитают? Значит, придется начинать все сначала. Лес, во всяком случае, безопаснее.
— Все, барбос, возвращаемся к тому ручейку, куда ты меня дотащил. Времени прошло достаточно. Даже если нас и искали, то теперь вряд ли будут этим заниматься. Ну, а если будут, то мы постараемся не попадаться им на глаза. Сейчас я снова сделаю тебя маленьким и в путь.
— Мы пойдем по берегу моря, Саша?
— Ага. Заодно и помоемся, — Шаман подхватил пса на руки и телепортировался туда, где начиналось их путешествие.
Дик тут же убежал на разведку и вскоре вернулся, сообщив, что в округе не пахнет никакими джиннами. И все-таки они решили передвигаться ночами, а днем прятаться, если это возможно.
Отсидевшись до вечера в прибрежных кустах, путники осторожно двинулись по берегу моря или океана. Шаману было все равно, как называть воду, плескавшуюся у их ног. Спросить-то все равно не у кого. Волны тихонько набегали на берег, играя с галькой и заглушая шаги двух существ с другой планеты. Лунные дорожки причудливо переплетались, легкий ночной бриз приносил прохладу.
Ближе к рассвету они решили искупаться. Вода оказалась непривычно густой, как томатный сок и пресной, с привкусом и легким запахом аниса. Хотя какой уж тут анис, не Земля все-таки, усмехнулся про себя Сашка, блаженно растянувшись на берегу «Анисового» моря-океана. Все-таки знакомым именем называть эту воду было привычнее. Дик умчался искать укрытие на день. Они спрятались глубоко в дюнах, в покинутой норе неизвестного большого зверя, а на закате снова двинулись в путь.
Через несколько дней путники подошли к какому-то большому поселению. Выглядело оно очень причудливо. Создавалось впечатление, что неисчислимый цыганский табор раскинул свои шатры там и здесь, без всякого порядка. Или не шатры, а скорее маленькие пузыри. Стены этих необыкновенных зданий мерцали странным цветом, за ними ничего не наблюдалось, зато купольные крыши оказались полностью прозрачными, дверей же и окон не обнаружилось. Хотя, может быть, они и существовали, но разглядеть их с такого расстояния не удавалось из-за мерцания. И весь этот табор помещался вокруг огромного замка с башенками, галерейками, балкончиками и бог знает, чем еще, состоящего из нагромождения пузырей, которые лепились друг на друга, как кладка рыбьей икры. В отличие от остального разноцветного пейзажа, этот шедевр архитектуры был серо-черным.
— Ни хренаськи себе, — только и смог вымолвить остолбеневший Сашка.
— Почему у них там так грустно? — Дик настороженно принюхивался. — Мне совершенно не нравится этот запах.
—
Ну, они же не люди, барбос, и не звери из плоти и крови. Может быть, для них это нормально. А, кстати, оттуда не пахнет тухлыми яйцами, ну, то есть, также противно, как от джиннов на Церре?— Нет. От них вообще не пахнет продуктами. Только грустью. Неужели ты не чувствуешь? Кстати, от тех цветных, что научили меня говорить, грустью не пахло. Они были взволнованы, хотели помочь, и еще они были свободны от чего-то, и им это нравилось. А здесь как будто бы всех на поводок посадили и не отпускают гулять, хотя они и кружатся в небе, как разноцветные собачьи хвосты, гуляющие отдельно от собак, если такое возможно. Я бы лично свой хвост никуда не отпустил, он ведь как верный друг всегда с тобой, и нос укроет, и в трудную минуту утешит, но кто я такой, чтобы судить об этих летунах.
— Я понял тебя, Дик. Те, твои друзья, были действительно свободным народом, а тут все это скопище подневольное. Странно, что здесь они не обладают каким-нибудь привычным для моего носа запахом. Видимо при перемещении джиннов на Церру, мы воспринимали его как пищевой «аромат». А то, что ты улавливаешь настроение… Люди ведь тоже это умеют. Правда, одни лучше, а другие хуже. Я вот пока ничего не чувствую. Наверное, надо незаметно подобраться поближе и понаблюдать. Пойдем, барбос. Примерные герои всегда идут в обход. К этому становищу самым краешком лес примыкает. Давай вернемся немного назад и подползем к ним через лиловые насаждения. Может быть, они нас не учуют.
— Нет проблем, Саша. Но все-таки нюх у них тонкий, так что прежде чем мы к ним сунемся, надо бы вымазаться какой-нибудь местной отвлекающей штукой. Ну, как собаки на охоте, знаешь?
— На листья этих сиреневых деревьев, какую-нибудь траву или цветы я еще согласен. Но валяться во всяком дерьме, как это делают твои сородичи, ты уж прости меня, я не буду, да и тебе не советую.
— Вы, люди, странные существа. Естественные запахи вам не нравятся, а вот какие-нибудь изобретенные — только дай волю.
— Когда это ты успел стать таким умным, а? Между прочим, естественный запах вкусной пищи я очень даже уважаю. Все, барбос, пошли скорей, пока оба солнышка не светят в полную силу. У нас почти не осталось времени, чтобы укрыться под пологом этого неземного леса.
Экзотические деревья беззаботно шелестели сиреневой листвой, в траве сновали странные насекомые, на которых охотились мелкие представители местной фауны, где-то в вышине причудливыми голосами перекликались птицы. На человека и большую собаку никто не обращал внимания, хотя они старались двигаться бесшумно, настороженно оглядываясь по сторонам и выискивая подходящее укрытие, чтобы и самим не «засветиться», и к необычному городу подобраться поближе. Наконец, после долгих блужданий путники вышли на взгорок, поросший мелким кустарником, в просветах которого город был виден как на ладони.
Разноцветные вихри также хаотично кружили над домами, но теперь Шаман смог разглядеть, что в жилищах есть боковые отверстия, расположенные почти под самыми крышами. Внимание Дика привлекла странная картина, он ткнул носом Сашку и весь обратился в слух. Шаман повернул голову в ту сторону и чуть не присвистнул. Черный джинн завис совсем недалеко от них, но, к счастью, пока ничего не видел, потому что напротив него восседало жуткое чудовище, с которым черный общался.
— Я понимаю, что они говорят, — телепатировал Дик. — Постараюсь запомнить.
— А я не понимаю ничего, но чувствую, что это очень важно и секретно, — ответил Сашка.
Пес кивнул и замер, как будто был на охоте, и добыча уже показалась в поле зрения.
— Вы должны знать только одно. Артефакт. Для вас он не представляет никакого интереса. Но я настаиваю на том, чтобы вы его нашли и передали мне, — сердито шипел здоровенный чешуйчатый зверь с телом уродливой ящерицы на коротких паучьих лапах.
— А почему я должен быть в этом уверен? Мне кажется, вы играете втемную. Я отправляю на Церру свои отборные войска ради вашей безделушки, несу потери… — упрямо возразил джинн.