Чтение онлайн

— Лорд Сэврик! Именем хуннули, которая доставила меня сюда, и богами, которые уберегли нас, клянусь, что я — дитя Датлара, и я знаю, кто уничтожил мой клан: — Она говорила со всей возможной силой убеждения, пристально глядя в черные глаза Сэврика.

Сэврик снова сел, все еще держа кинжал и так пристально его разглядывая, как будто он до сих пор хранил отпечатки человека, который когда-то носил его.

— Хуннули, как ничто другое, является самым сильным доводом в твою пользу. Она одна может служить твоим ручательством.

Этлон шагнул в сторону отца.

— Хуннули или нет, но в Корин Трелд имело место колдовство. Мы не можем так просто поверить словам

этого юноши. — Он наклонился и подхватил плащ. — Всякий мало-мальски изобретательный человек может заполучить алый плащ и сочинить увлекательную историю.

Габрия вырвала плащ из его рук и крепко прижала к груди. Ее глаза пылали яростью.

— Да, туман в Корин Трелд возник посредством волшебства, волшебство направляло руку лорда Медба. Но не я!

Имя лорда Медба прозвучало впервые, и значение этого имени не ускользнуло от наблюдающих за всем происходящим воинов. Они невнятно переговаривались между собой, и казалось, что никто из них не удивлен выдвинутым ею обвинением. Этлон также не был удивлен и даже не пытался скрыть своих подозрений о безбожности лорда Медба.

— Может быть, и нет. Но ты можешь оказаться прислужником Медба, посланным шпионить за нами. Совершенно ясно, что ты не мог уцелеть во время резни или заполучить кобылу хуннули без посторонней помощи, — ответил Этлон с обдуманной издевкой.

— Конечно, нет, — парировала Габрия. — Как ты убедился, это невозможно было сделать.

— Я знаю, что простой юноша не может заслужить расположения хуннули. Я ездил на жеребце хуннули, и приручить его задача не для ребенка.

— Я вижу, почему это было так трудно для тебя, — заметила Габрия с сильным сарказмом, — хуннули хорошо разбираются в характерах.

Несколько стражников засмеялись. Сэврик скрестил руки и с интересом следил за перепалкой. Юноша обладал гордостью и отвагой, необходимыми для мести. Несомненно, он унаследовал эти качества у своего отца.

Этлон пожал плечами:

— Тогда ты легко достиг своего с помощью колдовства или принуждения, зная, что хуннули поможет тебе проникнуть в наш клан. Как мы можем не считать тебя самозванцем?

— Самозванец?! — Габрия почти кричала, заглушая его.

Она испугалась, что высокие звуки ее голоса выдадут ее, и быстро понизила его, надеясь, что никто не заметил женственного звучания ее голоса. Она знала, что Этлон намеренно провоцирует ее, но она уже достаточно терпела его высокомерные обвинения и его самого. Он не знал, как близок он был к истине.

— Ты, никому не известный пожиратель грязи, разгребатель дерьма.

Она продолжала пространно и разнообразно описывать привычки и характер Этлона, используя все ругательства, которые она когда-либо слышала от своих братьев, пока люди вокруг нее не начали задыхаться от сдерживаемого хохота. Даже Сэврик был захвачен врасплох. Лицо Этлона начало наливаться кровью, а рот затвердел как гранитная щель. Наконец, прежде чем лопнуло терпение его сына, Сэврик одним жестом остановил Габрию.

— А теперь, — обратился он к Этлону, — я бы хотел знать, почему ты думаешь, что этот юноша может быть самозванцем.

Фигура стоящего на помосте Этлона олицетворяла суровость. Он чувствовал, что что-то в этом юноше было не так. Но не мог определить что. Как бы невероятно не звучал рассказ юноши, он был вполне правдоподобен. Этлон отлично знал, что хуннули нельзя завоевать принуждением или вероломством. Однако какая-то неясная тревога точила его. Юноша не сказал правды о чем-то.

Он тяжело смотрел на Габрию, будучи не в состоянии объяснить свои подозрения.

— Медб хотел бы иметь

доносчика в нашем лагере. Почему бы и не мальчишку с его историей о родстве с Датларом? — он скривил губы. — А может быть, он просто несчастный изгнанник, воспользовавшийся украденным плащом для того, чтобы быть принятым.

— Я — изгнанник! — закричала Габрия. — Медб сделал меня им! Из-за него мой клан больше не существует! — Горькая печаль просочилась в ее сердце, сдерживая возмущение. — Я пришел просить места в Хулинине, искать помощи против лорда Медба, так как он слишком силен для меня одного. Нет никакого колдовства или вероломства в моем появлении у вас. Только кровные узы. Я приручил хуннули только благодаря упорному и тяжелому труду.

Она протянула свои руки ладонями вверх, и мужчины впервые увидели глубокие порезы.

Глаза Этлона потеплели, и гнев его угас при виде страдания на лице Габрии. Он взглянул на отца и коротко кивнул ему.

Сэврик встал, и стража двинулась за ним.

— Я бы с радостью принял тебя в клан и сделал все, что смогу, чтобы помочь тебе исполнить твой долг крови. Мои глаза говорят мне, что ты сын Датлара, а сердце — что ты честен и отважен. Но тебя должен поддержать клан. Поэтому он должен сказать свое слово. Идем.

Он направился ко входу. Этлон, Габрия и все остальные последовали за ними. Нэра, увидев девушку, окруженную стражей, начала проталкиваться между ними и Габрией, пока мужчины не отошли на безопасное расстояние. Габрия протянула руку и запустила пальцы в черную глянцевитую гриву лошади.

«С тобой все в порядке?» — спросила Нэра.

Габрия кивнула, повернувшись лицом к наблюдающему за ними народу. Люди молчали, пока Сэврик излагал им историю Габрии и причины, по которым она ищет помощи в Хулинине. Они внимательно слушали. Мужчины в теплых шерстяных куртках, мешковатых штанах и сапогах, стоящие впереди толпы. Женщины в длинных юбках и туниках ярких цветов, стоящие позади мужчин подобно яркому обрамлению. Несмотря на страх, пронизывающий лагерь, многие лица ничего не выражали.

Когда Сэврик кончил говорить, несколько человек протолкались через толпу и несколько минут говорили между собой. Габрия узнала в них старейшин клана, советников Сэврика. Один из них носил знак хозяина стад, главы пастухов, а еще один был жрецом Валориана. Больше никто в толпе не произнес ни слова. Казалось, решение принадлежит старейшинам.

Наконец хозяин стад подошел к Сэврику и произнес с неохотой:

— Лорд, мы не хотим подвергать наш клан опасности вредоносного и порочного колдовства, которое принес с собой этот юноша, но в его истории много такого, что не позволяет бесповоротно ему отказать. Он прискакал на хуннули, и прогнать кобылу означает навлечь на себя гнев богов. Если ты согласен, то нам кажется, что надо ему дать испытательный срок. Если он будет верно тебе служить и следовать законам клана, мы позволим ему остаться. Если нет, он будет по справедливости изгнан.

Сэврик удовлетворенно кивнул:

— Габрэн, ты можешь остаться в клане. Добро пожаловать тебе и хуннули… пока. — Он улыбнулся ей, в то время как люди клана медленно расходились, — Этлон будет твоим наставником, — произнес он, не обращая внимания на испуганный взгляд Габрии. — После того как ты вымоешься и поешь, я хотел бы продолжить разговор о Медбе и о том, как тебе удалось завоевать хуннули.

Габрия склонилась к Нэре и ответила слабым голосом: — Да, лорд.

Ошеломленная девушка была слишком измучена, чтобы как-либо реагировать, когда в ее голове прозвучали слова Нэры: «Первое состязание ты выиграла».