Чтение онлайн

Лизель разрешает Томасу взять себя за руку, и они заходят в воду. Лизель то и дело оглядывается на Лору, но все-таки идет, идет, пока вода не доходит ей до пояса.

– Лора, она холодная!

– Ничего страшного.

Визжа и брызгаясь, Лизель окунается в воду и плывет. Рядом с ней плывет Томас. Вскоре она плывет уже спокойно и, добравшись до опоры, машет Лоре; Лора видит на ее лице улыбку.

А близнецы все плывут, останавливаясь у каждой опоры. Вот уже больше половины пути позади. От холода мальчишки нахохлились, но несмотря на это они толкают плот дальше, продвигаются вперед, снова и снова бросаясь

в воду. Наконец Лора, привязав к поясу ботинки, входит в воду. Томас, не выходя из воды, помогает Лизель выбраться на отмель у второй опоры.

– Стой! Подожди. Я вернусь за тобой, когда всех переправлю.

Не обращая на Томаса внимания, Лора заходит все глубже. На животе возится Петер, недовольный своим заточением в одеяле. Упершись мягкой макушкой ей в подбородок, он пытается на нее посмотреть. Часто дышит. Лора придерживает его руками, опасаясь, что он, хоть и туго привязан, выскользнет из одеяла. Острые камешки на дне реки сменяются мягким, шелковистым и теплым илом. Ноги погружаются в него по щиколотки. Вода тяжело волнуется вокруг ног, а Лора заходит в воду все дальше и все решительнее.

На глубине вода намного холоднее. От нее ноют щиколотки и судорогой сводит живот. Под напором течения подгибаются колени. Вот ножки Петера касаются воды, и он плачет и рвется из одеяла. На солнце искрятся ледяные брызги. К ним уже плывет Томас. Он оставил Лизель у второй опоры и кричит, чтобы Лора шла на берег. Она поворачивается к нему спиной и ложится на воду, не отпуская Петера и работая только ногами.

Холод не дает глубоко вдохнуть. Ботинки на поясе уже полны воды и тянут вниз. Чтобы удержаться на поверхности, Лора начинает грести руками, но поздно – вместе с Петером они уходят под воду.

Когда они вновь оказываются на поверхности, он кричит как резаный у нее на груди и изо всех сил пытается высвободить руки. Лора чувствует на языке вкус речного песка. До дна далеко. Шловка Петера снова скрывается под водой. Она работает ногами, кашляет, тщетно пытается удержать равновесие и снова погружается под воду. Сквозь толщу воды, ледяным обручем стянувшей горло, доносится плач Петера. В отчаянно барахтающиеся ноги тяжело толкаются ботинки. Вот голова Петера снова показалась над водой, но сам он вместе в Лорой по-прежнему в холодной реке. В рот хлещет вода. Они опять тонут.

И тут под них подныривает Томас; его руки хватают Лору за плечи выталкивают ее и Петера по пояс из воды. Лору тошнит, хочется плакать. Томас вытаскивает ее на насыпь. Бедняжка совсем продрогла. Поставив ее на ноги, Томас развязывает одеяла. Он совсем не сердится, как думала Лора. Петер немного успокоился, с рева перешел на плач. Как только ему освобождают руки, он тянется к Лоре и утыкается лицом в ее шею. Лизель стоит у соседней опоры и, обхватив ее каменный ствол руками, смотрит на них; с дальнего берега смотрят близнецы. Томас кричит им, чтобы разводили костер, а Лизели – чтобы дождалась их. Та дрожит, молча кивает.

Томас отрывает Петера от Лориной груди, и он, снова завизжав, яростно молотит кулачками и ножками в воздухе. Тогда Томас водружает его Лоре на плечи, повыше, чтобы малыш мог держаться руками за сестрину шею. Отжав мокрые одеяла, Томас стягивает их у детей на плечах так туго, что Петер кричит. Но Лора не протестует. Проверив надежность узлов, Томас вешает себе на шею Лорины ботинки, входит в воду и протягивает Лоре руку.

– Готова?

Лора поначалу колеблется; смотрит на руку; на бледную, почти прозрачную кожу; между запястьем и локтем видит татуировку. Какие-то цифры. Едва заметные. Кажется, будто под кожу просочилась вода и смазала краску. Томас берет ее за руку, и Лора послушно опускается в воду.

Петер хватается за шею, но на этот раз сидит тихо. Томас сопровождает их до следующей опоры, слышит, как в ухо ему сопит Петер. Это ободряет Томаса. Лизель помогает сестре взобраться на насыпь, и пока они несколько минут молча отдыхают, Томас остается в воде. Дальше плывут все вместе. Добравшись до последней опоры, машут ожидающему на берегу Юри.

– Мы разожгли костер!

Юри указывает за холм. Перед самым берегом Петер опять принимается плакать, но теперь уже просто от холода. Они выходят из воды. У Лизель на губах синяя каемка, а Лора уже не чувствует камней под ногами. Никто не может развязать Петера, даже у Юри руки еще не отошли от холода. Они поднимаются по дороге. На откосе по ту сторону холма развешаны на кустах их вещи и одеяла, а посередине, у костра, сидит Йохан. Он открыл острым камнем единственную банку с консервами и нарезал хлеб, бережно разложив куски на плоских камнях вокруг огня.

– Хлеб намок в сумке.

Лора просыпается от голосов. Мальчики шепчутся по другую сторону костра. Возле нее спит Лизель с Петером, от догорающего костра исходит жар. Она лежит неподвижно и прислушивается к разговору, отлично различая братьев по голосам. У Юри шепоток писклявый, тихий; у Йохана погромче; а третий голос, низкий и ровный, принадлежит Томасу.

– До этого я был на востоке. Пока они еще воевали.

– Кто? Амики или русские?

– Русские. Я был в лесу к востоку отсюда, а лес кишел русскими солдатами.

Томас указывает куда-то за горизонт, на фоне синего ночного неба виднеется зубчатый силуэт его рукава.

– И ты в них стрелял?

– Нет, у меня не было оружия.

– Когда я стану солдатом, у меня будет оружие.

– А ты с ними дрался?

– У них было оружие, поэтому мне приходилось прятаться.

– Они тебя нашли?

– Нет. Они столько всего воровали, эти русские. Грабили деревни. А потом большинство вещей опять выбрасывали. Костюм, что на мне, я подобрал в том лесу.

– А после?

– Ночью, когда они перестали стрелять, я убежал обратно на американскую территорию.

– Чего ж ты убежал? Надо было стащить у русских оружие, пока они спали.

– От русских лучше держаться подальше. Как бы то ни было, когда я вернулся к американцам, мне сказали, что война закончилась. Я давно уже этого ожидал. Несколько недель. Как только пришли русские, все сразу стало понятно.

«Ложитесь спать», – говорит Лора близнецам. И братья затихают, а Томас ворочается, устраиваясь под одеялом. Лора с закрытыми глазами лежит и прислушивается к его возне. Спустя несколько минут Томас садится, подкидывает в костер дрова, раздувает потухающее пламя. Потом перебирается к стволу дерева в метре-другом от Лоры.

Лора пробуждается от пения птиц. Небо пока еще темное, и костер давно потух. Возле дерева проснулся Томас.

Лора снова открывает глаза, ее волосы влажны от росы, а Петер весь дрожит. Над самым горизонтом показалась полоска света. Посмотрев под дерево, Лора видит, что Томас спит. Распластался на земле, из рукава торчит бледная и тонкая рука. На ней видна татуировка, от локтя к запястью тянутся рельефно проступающие вены. Лора бесшумно выкатывается из плаща на холодную землю, поближе к простертой руке. Ближе нельзя, иначе она его разбудит. С этого расстояния можно разглядеть темные, процарапанные на бледной коже цифры. Зеленовато-синие линии, кое-где нежно-розовые. Недавно зажившие раны покрыты крохотными чешуйками сухой кожи. Лора разглядывает Томаса, затаив дыхание, боясь, что, если она пошевелится, он проснется. Но он спит, только от разгорающейся зари движутся под веками глаза.