Чтение онлайн

– Ну, теперь ты получишь, Лора.

– Не получу. Успокойся, Лизель, я не сильно тебя ущипнула.

– Мутти будет на тебя ругаться.

– Замолчи, Йохан. Спи давай.

– Не хотим мы спать!

Лора пытается утихомирить Лизель, но та, не глядя на нее, плачет и вырывает руку. Близнецы правы: мутти будет ругаться, и после этого ночь в крошечной комнате будет невыносимой.

– Лизель, ну, пожалуйста. Анна-Лиза! Если ты перестанешь плакать, я тебе кое-что дам.

Взобравшись на кресло, Лора достает сахарницу с верхней полки, куда ее

спрятала мутти. Лизель мгновенно перестает плакать и, облизнув палец, запускает его внутрь. Сосет, макает, снова сосет. А Лора тем временем отирает ей щеки, уничтожая следы потасовки. Близнецы молча за всем этим наблюдают, потом Иохан вдруг встает и направляется к сестрам. Следом, волоча по полу одеяла, идет Юри. Они тоже облизывают пальцы и собираются уже обмакнуть их в сахар.

– Нет. Вы двое – нет.

– Почему, Лора?

– Иди ложись, Йохан. И ты, Юри. Пожалуйста.

– А мы расскажем мутти, что ты ущипнула Лизель.

– Мы расскажем, что ты дала ей сахар.

Вздохнув, Лора подвигает к ним сахарницу, но Лизель выхватывает ее прямо из-под рук близнецов.

– Нет, Лора. Это только мне.

Йохан сердито ее отпихивает, а Юри, отбросив одеяла, становится рядом с братом.

– Не вякай, Лизель.

– Юри, вам нельзя.

– Кто ты такая, чтоб командовать?

– Я вас старше.

– Нам Лора разрешила, а она старше тебя.

За спиной в дверях стоит мутти.

У Лоры начинает тянуть в животе.

Мутти выкладывает на стол принесенные фермером продукты и, взяв кружку, швыряет ее об пол.

Теперь молчат все, кроме расплакавшегося Петера. Мутти берет его на руки и уносит в кресло у дальней стены. Садится к ним спиной.

– Все в кровать. И ты, Лора. Спите.

Мутти долго сидит в кресле, не гася лампу, даже когда Петер затихает. Лора лежит рядом с Лизель и притворяется, что спит. Наблюдает сквозь ресницы; вот мать улыбается малышу, вот нервно блуждает взглядом по комнате.

Лора вспоминает, как мутти, стоя с фати в прихожей, плакала без слез. Думает. Уже скоро. Ожиданию конец.

Утро, и солнце льется через подоконник в комнату. Мутти сидит в тени у окна за столом и разбирает вещи, какие оставить, какие сжечь.

– Мам, а зачем? Фати приедет? Мы опять переезжаем?

Ответа не последовало. Лора ставит ведро около окна, к свету, и, повернувшись к матери спиной, моет посуду после завтрака. Во дворе возле насоса играют близнецы, но через стекло их голосов не слышно. Лизель сидит на улице под окном, вяжет носки и качает Петера в коляске. Стекло старинное, утолщающееся книзу. От мелькающих сестриных рук рябит в глазах. Позади в карманах и ранцах роется мутти. Выкладывает на стол книжки, значки, школьную форму. В печке трещат сырые дрова. На улице ветрено, а дети гуляют без пальто. В доме жара.

Лора берет вещи со стола и бросает в печь, а мутти тем временем перебирает фотографии в альбоме.

Особо ценные, дорогие осторожно вынимает из белых наугольничков и раскладывает подле себя на стеганом

одеяле. После чего заворачивает их в чистую тряпочку и убирает в ящик, а альбом оставляет на столе. Все утро Лора хлопочет, следит за тем, как горят вещи и бумаги, раскладывает вокруг трубы дрова для просушки.

Поначалу альбом горит плохо, слишком уж он толстый – пламя его не сразу берет. Синяя льняная обложка коричневеет и съеживается, жар, идущий из открытой дверцы, высушивает Лорины глаза. Лизель расплачется, когда не найдет своей школьной формы, близнецы станут спрашивать про книжки. Мутти глядит на опустевший стол, рот ее раскис, в пальцах тлеет сигарета. Затворив заслонку, Лора открывает трубу; страницы занялись, дело сделано.

Некоторое время спустя мутти вылавливает чайной ложкой из пепла значки и заворачивает в носовой платок. Зовет детей в дом, а Лору просит взять Петера и идти вдоль реки не меньше километра, отыскать место, где сильное течение.

– Не уходи от воды. Держись подальше от дороги и давай быстрее. Я буду ждать тебя.

С Петером на закорках Лора бредет вдоль реки, приговаривая:

– Мы их здесь пересидим. Последние эти денечки.

Скоро придут враги, но Лоре не страшно. Она будет храброй и терпеливой, ведь она верит в Endsieg [9] . Так сказал фати. Все скоро закончится. Все будет по-новому, и она дождется этого момента. Из-за гор выступят армии; долина наполнится гулом и смертью, а потом настанет победа.

Ссадив Петера на землю, Лора разжимает кулак и бросает значки в реку. Значки тонут, но совсем рядом с берегом, далеко от стремнины; Петер тянется к ближайшему из них своей влажной, пухлой ручкой. От печного жара значки покорежились, эмаль на них потускнела, но свастика по-прежнему различима. Лора, разувшись и сняв чулки, заходит в воду и вылавливает значки.

Вновь они одиноко бредут по мокрым полям, за спиной в такт шагам покряхтывает Петер. На границе с соседней фермой Лора вытряхивает платочек в заросли куманики. Один или два значка, зацепившись за ветки, отскакивают, и Лора втаптывает их в землю, присыпая комьями и травою. Ополоснув руки, она легонько окунает Петера ножками в воду, и малыш хохочет. Пригревает солнце, холмы баюкают голоса.

Лора вспоминает, что мутти ждет их и, наверное, уже волнуется. И с уснувшим Петером на руках она возвращается к ферме раздольными, безмятежными полями. Шепчет братику:

– Пока победа не настанет, будет тяжело.

Она готовится встретить кровь и пламя.

Когда приходят американцы, Лора стоит у окна и чистит картошку.

Близнецы, а за ними и Лизель в который раз улизнули со двора, и мутти пошла к воротам звать всех домой. Мать наверняка заметила джип, но все же Лора стучит ей в окно, оставляя на стекле грязные картофельные потеки. Мутти не оборачивается. В немом оцепенении она наблюдает, как джип медленно катит по пастбищу к их двору.