Тело в бане
Шрифт:
Ничего страшного: внутри были моя жена, сестра, дети и сотрудницы. В общем, я был готов к действию. Я добежал до здания бегом, схватился за деревянную лестницу и бросился вслед за ним.
Елена сказала бы, что это типично: одного приключения недостаточно.
«Идите в дом и расчешитесь, мальчики. Я скоро буду у вас», — прорычал я.
«Безумный ублюдок!» Это прозвучало как голос Лариуса.
«Он боится высоты?» — спросил один из Камилли.
«Он начинает брезговать, когда встаёт на стул, чтобы прихлопнуть муху». Я разберусь с этим негодяем позже.
На уровне первого этажа была рабочая платформа,
Сквозь обшивку наверху с грохотом пронеслась пыль, сыпавшаяся мне в глаза.
Я подошёл ко второй лестнице. Мандумерус знал, что я за ним гонюсь. Я услышал его тихое рычание. У меня был меч. Столкнувшись с лёгкой тренировкой фехтования на высоте двадцати футов над землёй, я засунул оружие в ножны. Мне нужны были обе руки, чтобы удержаться за него.
Я увидел его. Он рассмеялся надо мной, затем легко побежал вперёд и скрылся за зданием. Доски под моими ногами казались слишком хлипкими.
В старых, расшатавшихся досках зияли щели. Существовало своего рода ограждение – несколько грубо связанных поперечин, которые могли сломаться от малейшего нажатия. Весь лес был скреплён простыми брусьями. Когда я шёл, я чувствовал, как он слегка прогибается. Мои шаги разносились эхом. Куски старого раствора, не сметённые с платформы, делали движение опасным.
То тут, то там торчали препятствия, выталкивая меня из кажущейся безопасности стены дома. Не отрывая взгляда от стены, я наткнулся на старое цементное ведро; оно скатилось с края и разбилось. Кто-то раздраженно крикнул. Вероятно, Элианус. Должно быть, он следит за мной с земли.
Я свернул за угол; внезапный вид на море отвлек меня. Порыв ветра пугающе ударил меня. Я ухватился за перила. Мандумерус присел, ожидая. В одной руке он держал ручку кирки. В её конец он вбил гвоздь. Не какой-то там старый гвоздь, а нечто огромное, похожее на те девятидюймовые чудо-штучки, которые используют для строительства крепостных ворот.
Пройдёт прямо через мой череп и оставит с другой стороны остриё, достаточно длинное, чтобы повесить на него плащ. И шляпу.
Он сделал ложный выпад. У меня был нож. Слабое утешение. Он бросился вперёд. Я замахнулся, но оказался вне досягаемости. Я ударил воздух. Он снова рассмеялся. Это был большой, бледный, с раздутым животом зверь, страдавший от конъюнктивита и экземы на коже. Шрамы говорили мне не связываться с ним.
Он шёл на меня. Он заполнил собой всю платформу. Рукоятка кирки болталась перед ним из стороны в сторону, и я не мог подобраться к нему, даже если бы осмелился приблизиться. Он замахнулся на меня; остриё гвоздя ударило по дому и с визгом пронеслось по каменной кладке, оставив глубокую белую царапину, пробив известняковые блоки. Я схватил его за руку, но он стряхнул меня и снова злобно ткнул. Я повернулся, чтобы бежать, но моя нога поскользнулась на досках,
рука снова ухватилась за перила, и они поддались.Кто-то подкрался ко мне сзади. Меня отбросило к стене, и я задохнулся. Пока я пытался встать на ноги, кто-то прошёл мимо, лёгкий, как перышко, словно гимнаст на трапеции. Ларий.
У него была лопата и выражение лица, ясно говорившее, что он ею воспользуется.
Юстин, должно быть, пробежал по земле и поднялся по другой лестнице. Я тоже мельком увидел его на нашем уровне, когда он несся к нам по эшафоту с дальней стороны. У него были только голые руки, но он мчался с невероятной скоростью. Он схватил Мандумеруса сзади, стиснув его в медвежьих объятиях. Воспользовавшись неожиданностью, Ларий ударил его лопатой по плечу, заставив выронить дерево и гвоздь.
Я упал на него и приставил нож к его трахее.
Он нас всех сбил с толку. Боже мой.
Он снова встал на ноги и теперь решил взбежать по черепице. Он взобрался на крышу дворца под уклон. Черепица начала разрушаться. Марцеллин, должно быть, использовал некачественные обрешетки. (Неудивительно; лучшие, вероятно, достались ему на виллу.) Даже подъём под углом в сторону от нас, крутой скат крыши сказался против Мандумеруса. Он поднялся на полпути, но затем потерял темп. Не имея за что ухватиться, он начал замедляться. Затем его ноги заскользили.
«Не кровельщик — не те ботинки!» — хмыкнул Ларий. Он отправился на перехват Мандумеруса.
«Береги себя!» — закричала я. Его мать убьёт меня, если он покончит с собой здесь.
Мы с Юстином осторожно пробрались мимо места, где ограждение исчезло, и последовали за Ларием. Британец медленно сполз по склону крыши, вертикально направляясь к нам троим. Мы ловко его схватили. Он…
Казалось, он сдался. Мы вели его обратно к лестнице, когда он снова вырвался на свободу. На этот раз ему удалось ухватиться своими огромными лапами за гигантский крюк на тросе блока.
«Не этот старый трюк!» — усмехнулся Ларий. «Утка!»
Зловещая клешня, сделанная из тяжёлого металла, пронеслась по кругу на уровне лица. Юстин отскочил назад. Я присел. Ларий просто схватил верёвку чуть выше крюка, когда она достигла его. Четыре года игр на виллах Неаполя сделали его бесстрашным. Он взлетел и размахнулся. Выставив ноги, он пнул Мандумеруса в горло.
«Ларий! Ты нехорош».
Пока я давал изысканные комментарии, мимо меня пробежал Юстин.
Он помог моему племяннику снова забраться на него. Схватив его за шею, Мандумерус сдался во второй раз.
И вот тут возникла проблема. Уговорить сопротивляющегося пленника спуститься по лестнице — это не шутка. «Спускайся спокойно, а не то мы тебя сбросим».
Это было начало. Мы действовали так, будто были серьёзны, а Мандумерус выглядел так, будто ему было всё равно. Я бросил меч Элианусу, чтобы он мог встать на стражу внизу. Ларий сделал гимнастический трюк, спустившись по эшафоту, а затем прыгнул на последние шесть футов. Бритец достиг земли.
Лестницу, должно быть, просто прислонили к эшафоту (или он соскользнул с неё, спускаясь). Теперь он схватил тяжёлый предмет и оттащил его в сторону. Я собирался спуститься за ним, поэтому мне пришлось прыгнуть, чтобы спастись. Он схватил Элиана и Лария лестницей, оставив меня висеть на шесте эшафота. Затем он бросил лестницу вниз и исчез.