Тело в бане
Шрифт:
«Они не подставляют тебя, — сказал я ему. — Они обвиняют меня».
Он оживился. «Ну как?»
«Я привёл своего племянника на место, а он убил главного? Это наверняка умалит мой статус как императорского управителя!»
«Статус — чушь!» С тех пор, как я видел его в четырнадцать, Ларий огрубел. Это не имеет никакого отношения к твоей работе. Бландус привёл меня сюда. Я пришёл делать миниатюры — и не хочу быть втянутым в твои скользкие политические разборки.
«Ты уже по горло в соусе из маринованной рыбы. Ты уже говорил людям, что ты мой племянник?»
"Почему
«Ты должен был сказать мне первым!»
«Тебя там не было, чтобы рассказать».
«Ладно. Лариус, как ещё кто-то мог получить эту кисть?»
«Из хижины, пока меня не было, наверное. Я всё оставляю здесь».
«Есть ли вероятность, что сам Помпоний мог его позаимствовать?»
«Что, пощекотать ему яйца в банях?» — издевался Ларий. «Или почистить ему уши. Говорят, это новая мода среди артистической братии — лучше, чем простонародный черпак».
«Ответьте на вопрос».
«Что касается щипка веток, то я не думаю, что этот надменный нищий когда-либо знал, где находятся наши хижины на стройплощадке».
«Что произошло, когда вы захотели показать ему предлагаемый дизайн?»
«Мы отнесли эскизы в зал для аудиенций великого человека и простояли в очереди два часа».
«Тебе не понравился Помпоний?»
«Архитекторы? Я никогда ими не занимаюсь», — небрежно усмехнулся Лариус. «Ненавидеть самовлюблённых людей — дурная привычка, которую я перенял от тебя».
«И чего ты так охотно лезешь в драку, счастливый племянник? Кого ты расстроил?»
«Что, я?»
«Камилл Юстин — единственный человек, которого вы избили в последнее время?»
"О, да."
«Ты спал с кем-нибудь, кроме Вирджинии?»
«Конечно, нет!» Он был настоящим негодяем. Отъявленным лицемером.
«Есть ли у Вирджинии другой любовник?»
«Знаменитый этим, я бы сказал».
«Значит, она привязывается к тому, кто затаил обиду?»
«Она из тех, кто привязывается. Она ни к кому не привязана, если это как-то помогает».
«А что насчёт тебя, Ларий? Тебя все знают? Все знают, какой ты теперь?»
«Что ты имеешь в виду, говоря «какой я»?»
«Начните с бездельника, — жестоко предложил я. — Попробуй слово, которое можно назвать словом, обозначающим неприятности: пьющим вино, блудливым и сварливым».
«Ты думаешь о моем дяде», — сказал Ларий, как всегда удивляя меня внезапным едким ответом.
"Истинный."
«Я умею ходить», — признался юноша. Я помнил его застенчивым мечтателем, любителем поэзии, целеустремлённым романтиком, который когда-то отверг мою грязную профессию ради высоких идеалов и искусства. Теперь он научился держаться в суровой компании и презирать меня.
«Лучше вам пройти ко мне в покои», — тихо сказал я. «Поразмыслив, я беру вас под стражу, пока всё не уладится. Давайте проясним: в моей компании есть маленькие дети и вежливые кормящие матери, не говоря уже о благородном Элиане, который чахнет от укуса собаки, так что никаких пьянств и беспорядков».
«Вижу, ты остепенился», — усмехнулся Ларий.
«Ещё одно», — приказал я ему. «Не трогай, чёрт
возьми, няню моих детей!»«Кто это?» — спросил он, полный невежества. Он понял, о ком я говорю. Он меня не обманул. Он родился на Авентине, в беспечной семье Диди.
Честно говоря, его отношение вызвало у меня ностальгическую боль.
XLI
Я был хуже некуда. Я страдал, как любой домохозяин, чья домашняя жизнь наполнена плачущими младенцами, помешанными на сексе племянниками, непослушными вольноотпущенницами, незаконченными делами и ревнивыми соперниками, жаждущими его увольнения или смерти. Я был похож на измученного глупого отца из греческой пьесы. Это не место для городского стукача. Следующим шагом было купить порнографические масляные лампы, чтобы поглазеть на них в офисе, и пускать газы, беспокоясь о налоге на наследство.
Елена бросила на меня странный взгляд, когда я передал Лария ей на попечение. Он, казалось, был в шоке, увидев её. Когда-то он её обожал. Это было неловко для нового человека, который поспорил с женщинами, а потом исчез, бессердечный и равнодушный.
Елена встретила его нежным поцелуем в щеку – изысканный жест, который ещё больше вывел его из равновесия. «Как чудесно! Познакомься со своими маленькими кузенами, Ларий…»
Ларий в ужасе бросил на меня злобный взгляд. Я ответил ему раздражённой ухмылкой и отправился выяснять, кто на самом деле убил Помпония.
Магнус всё ещё руководил своими помощниками возле старого дворца. Они продлили линии фундамента там, где два огромных новых крыла должны были соприкоснуться с существующими зданиями. Когда вырытые траншеи иссякли, веревки на колышках теперь указывали на запланированные места соединения. Сам Магнус набрасывал расчёты уровней, его сумка с инструментами лежала открытой на земле.
«Это твоё?» — небрежно спросил я, протягивая ему что-то, словно нашёл это где-то на стройплощадке. Поглощённый работой, он был обманут моим равнодушным тоном.
«Я искал это!» Его взгляд оторвался от длинной веревки, которую я протягивал, и я увидел, как он замер.
Я специально задал этот вопрос, чтобы его услышали его ученики-помощники. Наличие свидетелей оказало давление. «Это пять-четыре-три», — любезно сообщил мне один из них. Магнус промолчал. «Это используется для построения треугольника с гипотенузой, когда мы строим прямой угол».
«Правда? Геометрия — удивительная наука! А я-то думал, это просто кусок бечёвки. Можно поговорить с тобой наедине, Магнус? И принесите, пожалуйста, инструменты».
Магнус пришёл ко мне в кабинет без всяких возражений. Он понял, что именно его нить для расстановки цепей задушила Помпония. Теперь мне предстояло решить,
Он знал об этом до того, как я это сделал, или он просто догадался, почему сегодня этот завязанный узелками шпагат оказался у меня?
Мы прошли немного до моего кабинета. Гай, клерк, уже собирался уходить, но я дал ему знак остаться в качестве свидетеля. Он откинулся на спинку стула, не зная, будет ли это рутинный допрос или что-то более серьёзное.