Тайные тропы Бездны
Шрифт:
— А вот и я, ку-ку, Дедушка Мороз! Я подарочки принёс, едрить тя. Папу-маму слушали? Кашку кушали? Скоко же вас набежало… Воо-о шкет, а я тебя уже сегодня где-то видел. Как тебя зовут говоришь? Саша? Что-то много Саш у нас развелось, чес слово. Вот тебе Вася… то есть Саша подарок… чтобы папку слушал с мамкой, едрить. А это что? Коньячок? Ну, за здоровьишко… мля… чтоб это самое, едрить. За старый год, пропади он пропадом!
Раскрасневшаяся от алкоголя Снегурочка не отставала от Деда Отморозка: усугубила ещё не так много, всего пару литров, а Дедов Отморозков, сука, уже два, с фантастической аурой лилового цвета.
Радостная семья принимала Дедушку уже в третий раз. Дедушка старенький, объясняли родители деткам — у Дедушки склерозик и маразмик в голове. Но от дополнительных подарков никто не отказывался. Это хорошо, что спонсоры заготовили, чуть
В тот день и самому Никодиму Викторовичу пришлось помотаться по посёлку, вручая некоторым деткам подарки, так как до них никак не могли дойти другие Деды Морозы, потерявшие списки деток, благостный внешний вид и совесть. Хорошо хоть ценные подарки директриса доверила развозить Никодиму и Ие Курбатовой, а не некоторым безответственным личностям.
Директрисе совсем не надо напоминать людям о таком конфузе: дело то давнее, уже забылось. Надо о новых бедах думать. И работа закипела. Если с короткими фильмами, приготовленными Алёной Батраковой и компанией всё понятно, то частушечников надо поискать. Искать пришлось и песенников и артистов для Гамлета. С оформлением сцены вопрос решился быстро: единогласно все подумали на Сашку Прокопенко — пусть он оформляет сцену, раз ему нравится рисовать. Кроме того парень начал писать стихи. Правда, по мнению учителя литературы, стихи в стиле авангардизма, то есть совершенно непонятные у него получались стихи, но для фестиваля сойдёт.
Артистов и певцов долго не могли найти, но тут к проблеме подключился Никодим Викторович и артисты с певцами сразу нашлись в двойном комплекте. Естественно, они все нашлись из залётчиков, но согласились стать артистами и певцами, ибо Никодим сказал, что кто не согласится, тот может поступать по своей воле, но, скорее всего залётчик месяца на три потеряет голос из-за онемения языка. Залётчики все происходили из излишне говорливых учащихся, способных молоть своим языком не то, что требовалось в школе, да ещё с матюками. Теперь хмурые залётчики аккуратно ходили на все репетиции и старались говорить даже между собой, как можно вежливее. Они уже поняли, что шутки плохи: только произнесёшь невзначай самый обычный матерок, как начинает неметь язык, а это больно и неприятно. Залётчиков оказалось выловлено Никодимом много, целое стадо, пришлось среди них проводить кастинг. Кому отказывали в главных ролях, те бледнели на глазах и горячо просились хоть на второстепенные роли, лишь бы Никодим не узнал, что они забили на его распоряжение стальной железнодорожный костыль. Так что с театральными кадрами вопрос разрешился положительно.
Директриса не интересовалась, как проходит подготовка к фестивалю, а зря. Там, где замешан Никодим, там всегда что-то случится.
У директрисы наивные учителя пытались выцыганить немного денег на подготовку к фестивалю, но она упёрлась и денег не давала:
— Вы за кого меня держите? За кредитный банк? Вы думаете, я денежки где-то прячу? Ну, не стесняйтесь, под столом у меня посмотрите. Что, там нет денежек? Тогда на календарь посмотрите: скоро март. А что делают кошки в марте? Правильно. Быстро бегают, вот и вы ускорьтесь. И сделай одолжение: постарайтесь до фестиваля не спалить наше заведение.
Денежный вопрос как-то решился сам собой: поговаривали, опять помогли щедрые спонсоры. Они решили проблему. Вот только непонятно, кого волнуют незначительные проблемы обычного посёлка на фоне проблем современной истории.
Глава восьмая
— Корабли возвращаются в свои порты. Птицы возвращаются на юг. Девушки выходят замуж. А истории всегда заканчиваются инфарктами, — мрачно произнёс Леопольд Львович Сквозняк — начальник отдела министерства просвещения области, когда проснулся в неизвестном для него месте. — Это я к чему? А к тому, что с полным пузом и размышлять легче. Это не мои домыслы, а истина, изречённая умными людьми. Мозг сытого индивидуума не отвлекается на размышления о том, как бы чего пожрать —
он отвлекается на то, чтобы понять, где он находится. Вот именно — где мой хорошо накормленный, но немного уставший организм находится?Находился организм Л.Л. Сквозняка в заднице мира — в гостинице посёлка Жупеево, куда ответственный работник министерства откомандирован, чтобы возглавить жюри областного фестиваля среди школ, чтоб они все разом сгорели. И «любящий» посёлок Жупеево нечеловеческой любовью Сквозняк постарался шире открыть глаза, чтобы вспомнить, как он попал в это помещение. Н-да, как говорится, ещё не вечер, но уже похолодало. Это сколько же мы вчера употребили, что память не хочет возвращаться в голову, а пошла гулять куда-то в астрал?
Взгляд Леопольда Львовича остановился на его штанах, почему-то свисавших с люстры. Сквозняк перфекционистом себя не считал, но искренне полагал, что личные вещи должны раскладываться аккуратно, а не как в этом помещении — где попало и вперемешку с чужими вещами. Кому, кстати, принадлежат чужие вещи?
Леопольд Львович присмотрелся: на соседней кровати гостиничного номера дрыхло тело. Тело не просто дрыхло, а издавало жуткие звуки в виде храпа и благоухало перегаром. Львович посмотрел на соседнее тело так, как на загаженный унитаз не смотрят, и стал вспоминать, где он видел это тело. С трудом, но вспомнил, что это специальный корреспондент областной газеты «Вестник» Юрий Владимирович Волчок. В такой дыре, как это Жупеево, журналист — нечто похожее на пришельца с Сатурна. Этот писака набился в их компанию, чтобы осветить бьющую ключом школьную жизнь. С писаками надо дружить, поэтому пришлось брать с собой это тело и везти в Жупеево, а тело взяло и нажралось до поросячьего визга. И когда только успело. Вот же бред, позорище и ещё от него воняет.
Сняв с люстры штаны Сквозняк кое-как влез в них, но скривился от жуткого храпа соседа по помещению. Тут в голове штормит, а этот выводит рулады, как трактор. Сквозняк грубо пихнул соседа, чтобы тот прекратил издавать раздражающие звуки. Тело прекратило храпеть, почмокало губами и открыло глаза, которые кроме мути ничего не выражали. Сквозняк, как мог, мило улыбнулся в эту помятую рожу — он же вежливый и воспитанный человек. Тело попыталось изобразить ответную улыбку, но вместо неё получилась слюнявая гримаса клинического дебила. Ещё и улыбается — подавил отвращение Сквозняк — я думал, это человек, а он журналюга!
Журналюга стал хрипло просить ближнего своего проявить душевную щедрость в виде стакана воды:
— Трубы горят, — хрипел писака. — Дружище, не дай пропасть душе грешной — дай, пожалуйста, стаканчик водички. Язык сухой, как песок в пустыне.
Фу, капец мне.
Сквозняк с трудом подавил желание сообщить журналюге, что его серые друзья где-то недалеко от Тамбова весело доедают в овраге кобылу, но, поискав глазами по столу, нашёл большой пакет, в котором обнаружил несколько бутылок с минеральной водой и пару бутылок коньяка. Здесь же в пластиковых лотках находилась и закуска в виде мясной и сырной нарезки. Есть не очень хотелось, так как пузо хорошо набито вчерашними яствами. А вот пить хотелось самому, да и журналюгу надо спасать, а то загнётся.
Пристально посмотрев на коньяк, который оказался весьма приличным, Сквозняк произнёс: «Я мзду не беру. Мне за державу обидно», но при этом ловко открутил пробку одной из бутылок. Набулькав грамм пятьдесят напитка в стакан он медленно принял содержимое стакана на душу. Закусил чуть подсохшим бутербродом. Чуть погодя повторил. Если первая порция коньяка, вопреки пословице, зашла соколом; то вторая зашла просто замечательно, прямо как вчера. Тут и память вернулась о том, что произошло вчера. А вчера случилось обильное возлияние и обжорство после первого этапа фестиваля. Безобразие, конечно, но вкусно! И чего это мы так расчувствовались? А с того, что столько вкусного предлагалось попробовать на зуб. Прежде чем вспоминать о прошлом, надо подумать о настоящем: привести в порядок помещение и соседа привести в божеский вид, а то сегодня уже совсем скоро надо опять тащиться в эту проклятую школу и оценивать их поделки. Сосед и товарищ по несчастью в божеский вид сам пришёл, когда выхлебал соточку коньячка. Журналист не стал паскудить напиток, запивая его соком или минералкой. Даже закусывать не стал. Наверное, он алкозависимый — решил Сквозняк, глядя на журналюгу. Пишущая братия сплошь алкаши. Глаза журналюги после соточки коньяка мечтательно закатились, а на лице растеклась расслабленная и немного дебильная гримаса, как будто на него снизошли звуки небесных сфер.