Тайны старой аптеки
Шрифт:
С окончанием очередной страницы, Джеймс вдруг поймал себя на том, что почти не дышит, его кожа покрылась мурашками, а волосы на затылке шевелились. Кошмар! Это был овеществленный кошмар! Куда там «Ужасам-за-пенни»!
Оставалось всего две страницы. Джеймс боялся их читать, но глаза сами уткнулись в зеленые чернильные строки.
«С горечью, Дапертутто признался, что, хоть у него и оставался неплохой запас сушеных паразитов, «Лилак» был на исходе — похищенный Клохх давно отдал все и умер. Того «Лилака», что имелся в наличии у доктора, хватило бы разве что еще на двух кукол. Его слова навели меня на мысль, что нужно делать.
«Я
Кто бы сомневался, что этот человек пойдет на любые условия, но даже он не ожидал, что я от него попрошу.
«Вы хотите воспользоваться моим извлекателем? — спросил он. — Но зачем вам это?»
Я уклончиво ответил, что у меня есть свои цели, тогда Дапертутто поинтересовался, каким образом я планирую предоставить ему «Лилак», ведь для этого понадобится живая ворбургская тварь.
Сказав, что напишу ему, как все будет готово, я отправился обратно в Габен. Уже какое-то время мне было известно, где обитает тот, кто мог дать то, что нужно Дапертутто. Разоблачив тварь, я полагал, что с ее помощью смогу как-нибудь отомстить этому неблагодарному городу, но все никак не мог придумать, как ее использовать. Что ж, кто мог знать, что именно она поможет мне добыть то, что я так давно ищу.
Улица Слив упиралась в цирюльню «Завиток и Локон». Ее владелец, господин Жоббр, раз в неделю заходил в аптеку за средством от Каштановой лихорадки, вот только я знал, что никакая лихорадка его не мучает. Его интересовал побочный эффект от лекарства, а именно — то, что принявший его не слышит боя часов. Боязнь боя часов — весьма характерная черта, и это навело меня на мысли обратить особое внимание на цирюльника. Я отметил и другие, неявные, симптомы, хотя правильнее будет сказать, «особенности» этого господина. Так я узнал его тайну.
Никто из посетителей цирюльни даже в страшном сне не мог предположить, что их бреет и ухаживает за их прическами вовсе не почтенный джентльмен, а паразит, однажды захвативший его тело. Как вскоре выяснилось, о том, что кто-то в нем сидит, не знал и сам господин Жоббр.
Заманить цирюльника было несложно. Я написал ему, что изобрел лекарство от его «болезни», которое раз и навсегда позволит ему не слышать бой часов. Он пришел той же ночью, взволнованный и заинтригованный. Я провел его в свою лабораторию, где уже была готова ловушка. В один момент спрятанные по всей лаборатории часы начали отбивать полночь, и паразит явил себя: цирюльник исчез, и его место занял Шаррах. Мерзкая трехглазая тварь сбросила личину и попыталась напасть, но была сбита с толку боем часов, и мне удалось сперва ослепить, а затем усыпить ее.
Дапертутто прибыл на следующее утро, и вместе мы начали выкачивать из Шарраха «Лилак». Доктор был вне себя от радости, но я напомнил ему об уговоре. Он сомневался, пытался меня отговаривать, но я был непреклонен, и тогда мы произвели «извлечение».
Ощущения, стоит признать, были весьма болезненными, но в итоге я получил эссенцию своей души.
Дапертутто вернулся в Тарабар, а я взялся за изучение эссенции. Меня ждало много работы…»
Джеймс дрожал. Дочитав предпоследнюю страницу, он какое-то время сидел, уставившись в одну точку.
«У него ведь не вышло! — думал он. — Я видел его череп, видел его скелет! Эксперимент провалился… не мог не провалиться…»
Что же было дальше?
Он опустил взгляд в последнюю страницу. Судя по датам, записи были сделаны спустя долгое время после предыдущих.
«Лукард умер. Как до него умерли Лиам, Льюис и Лестер.
Мои наследники умирали один за другим, не выдерживая эффекта замещенной души. Концентрация была слишком сильна, и Горькие пилюли, которые я сделал из эссенции, травили их. Пилюли не работали… хотя нет, они работали слишком хорошо! Я видел, что рецепт верен, я говорил с собой в теле сперва моего сына, следом внука, а после и правнука. Моя личность замещала личности моих наследников, но затем все шло прахом: их кожа зеленела, на губах выступала пена, а глаза вылезали из орбит, и они падали замертво.
Еще после Лиама я понял, что нужно делать, — требовалось снизить концентрацию, добавить в состав Горькой пилюли больше вспомогательного вещества и уменьшить количество вещества действующего. Этим я и занялся — поиском нужной дозировки и сочетания. К сожалению, нахождение достаточного количества действующего вещества заняло много лет, а подопытные… с ними приходилось обращаться очень осторожно — они не должны были заподозрить, что участвуют в моем эксперименте.
И вот, Лукард принял Горькую пилюлю и умер. Он продержался дольше прочих, но именно он дал мне понимание итогового, как я надеюсь, состава. Уверен, мои опыты завершатся на его сыне Леонарде. Я близок…
…Удалось. План сработал. Прошли годы, я постарел и чувствую, что мой конец в этом теле близок.
Но бессмертие уже можно пощупать. Я смог убедить Леонарда, что он получит то, на что надеялись все мои наследники: мою аптеку, мои знания и мою память. Я готовил его с детства: давал ему Горькую пилюлю, и он постепенно привыкал к ее действию. Леонард считал, что если эффект быстро проходит, то он в любой момент сможет отказаться от пилюль. Вот только он не знал, что его ждет: Самая горькая пилюля — концентрат, который уничтожит его личность и заместит ее. Скоро он будет готов принять его, и тогда замещение произойдет.
Леонард — не лучший выбор, но он все, что у меня есть. Жаль, что он пока так и не обзавелся наследником.
Я скоро умру, мое тело отнесут в семейный склеп, но я останусь здесь, им от меня не избавиться. Самая горькая пилюля ждет своего часа. Уже скоро…»
Джеймс сидел на подоконнике в оцепенении. То, что он прочитал… весь этот кошмар…
Теперь он знал, что это за «самая страшная тайна» Лемюэля. Его дед, его отец и он сам принимали Горькую пилюлю, вмещая в себе отголосок памяти и души этого монстра. «Прадедушка Лемони — настоящий гений» — сказал Лемюэль тогда в провизорской.
Это был он! Именно прадедушка помогал ему в работе. Именно он подсказывал своему наследнику те или иные рецепты для чудодейственных сывороток. «Секретных прописей» не существовало…
— Все было напрасно, — прошептал Джеймс. — Я не знаю… просто не знаю, что делать дальше. Я проник в аптеку зря. Мне не найти то, что я искал, потому что этого нет и…
В дверь постучали. От неожиданности Джеймс дернулся и выронил страничку. Подобрав ее, он быстро сложил желтоватые листы, покрытые изумрудными чернилами и кошмарными воспоминаниями, спрятал их в карман, и, подойдя к двери, открыл ее.
За ней никого не было, но у порога стояла черная коробка — та самая коробка, которую принес днем доктор Горрин. На ней лежал конверт.
Пытаясь понять, что происходит, Джеймс окинул подозрительным взглядом пустой коридор, после чего взял конверт и коробку и занес их в комнату. Первым делом он открыл конверт — внутри было письмо, адресованное…
Джеймс похолодел. Это имя! Почему там стоит это имя?! Он бросился к стоявшей на подоконнике лампе и принялся читать.
С каждой строкой ему становилось все страшнее, а еще он не верил в то, о чем там говорилось. Ложь! Обман! Это какая-то подделка! Потому что… всего этого просто не могло быть.