Тайны Райчестера
Шрифт:
Рэнсфорд рассмеялся и бросил пачку писем на письменный стол, а затем принялся вскрывать их. За этим занятием его застал, войдя через боковую дверь, мистер Пембертон Брайс.
Глава вторая
Наживая себе врага
Пембертона Брайса отличала привычка всегда входить в любую комнату так, словно ее обитатель спал и он опасался разбудить его. У него была мягкая походка, почти бесшумная, но не крадущаяся, а движения так осторожны, что Брайс часто оказывался рядом с кем-либо раньше, чем его замечали. Вот и сейчас он уже стоял у стола Рэнсфорда, а тот даже не подозревал о его появлении в хирургической. И внезапное осознание его присутствия вызвало у доктора раздражение, которое поначалу ему удалось подавить.
Он действительно никогда не питал симпатий к своему ассистенту, хотя тот работал у него уже два года. В натуре Пембертона Брайса присутствовало нечто, чего Рэнсфорд не понимал и не в силах был постигнуть. Брайс пришел с отличными отзывами и хвалебными рекомендациями. С работой справлялся, превосходно ладил с любыми пациентами, показал задатки хорошего терапевта. В общем, с профессиональной точки зрения никаких претензий к нему не было. Но у Рэнсфорда его личность вызывала отторжение. Почему? Он и сам не смог бы этого объяснить. Внешне Брайс выглядел презентабельно – высокого роста приятный молодой человек лет двадцати восьми. Таких многие, особенно женщины, записывали в разряд красивых мужчин. Он понимал необходимость хорошо одеваться и всегда безукоризненно выглядеть, причем умел это делать со вкусом, а его профессиональные навыки не оставляли желать ничего лучшего. Но Рэнсфорд скоро научился видеть различия между Брайсом-медиком и Брайсом-индивидуумом, и последнего-то он недолюбливал. За пределами профессиональной деятельности Брайс был, несомненно, человеком двуличным, скрытным и хитрым. Создавалось впечатление, что он старается узнать о других все, не откровенничая о себе самом. В частной жизни Брайс как будто оставался постоянно настороже и явно держал при себе какие-то секреты. Рэнсфорд не сумел бы объяснить, почему он так считает, однако они представлялись ему отвратительными. В общем, в повседневном общении он своего ассистента не любил, а в данный момент, когда смотрел на него, это чувство едва ли могло быть сильнее.
– Мне надо с вами поговорить, – произнес Рэнсфорд. – И лучше прямо сейчас.
Брайс, который медленно переливал жидкость из одной бутылочки в другую, бросил взгляд через комнату, но не прервал своего занятия. Рэнсфорд знал, что ассистент не мог не почувствовать определенной значимости, вложенной в только что обращенные к нему слова, но виду не подал, и жидкость перетекала из сосуда в сосуд той же ровной, ни разу не дрогнувшей струйкой.
– О чем же? – спросил Брайс. – Дайте мне еще секунду.
Он невозмутимо закончил работу, заткнул бутылочки пробками, пометил одну из них, вернул вторую на прежнее место в шкаф и только после этого повернулся. «Такого типа нелегко выбить из колеи, а еще труднее застать врасплох», – думал Рэнсфорд, глядя Брайсу в лицо.
– Мне жаль, что приходится затрагивать данную тему, – начал доктор, – но вы сами виноваты. Некоторое время назад я косвенно дал понять, что ваше повышенное внимание к мисс Бьюэри ей не нравится.
Небрежным движением Брайс присел на край стола, на котором только что возился с лекарствами и пузырьками, достал из кармана жилетки пилочку и принялся тщательно полировать свои аккуратно постриженные ногти.
– Неужели? – произнес он после паузы. – И что?
– Несмотря на предупреждение, – продолжил Рэнсфорд, – вы снова обращались к ней по тому же поводу. Причем трижды.
Брайс убрал пилочку, сунул руки в карманы и скрестил ноги, всем своим видом показывая, что чувствует себя раскованно.
– Это обширная тема для разговора, – заметил он. – Если мужчина хочет,
чтобы молодая женщина стала его женой, какое право имеет другой человек или, если уж на то пошло, даже сама эта женщина запрещать ему высказывать свое желание?– Никакого, – согласился Рэнсфорд, – при условии, что он делает это однажды и принимает ответ как окончательный.
– Я придерживаюсь иного мнения, – возразил Брайс. – Особенно в том, что касается последней части вашего высказывания. Мужчина, принимающий любое слово женщины как окончательное, попросту дурак. Если в понедельник женщина придерживается одного мнения, то она наверняка изменит его уже во вторник. Вся история человеческих взаимоотношений подтверждает мою точку зрения. Впрочем, это даже не точка зрения, а факт.
Рэнсфорд опешил от столь нахальной откровенности, позволив Брайсу спокойным и даже небрежным тоном продолжить, словно они обсуждали медицинскую проблему:
– Повторю: мужчина, принимающий первую реакцию женщины как окончательную, попросту глуп. Существует множество причин, в силу которых женщина не способна принять правильное решение, когда предложение ей делают в первый раз. Она может быть удивлена и смущена. Ей трудно что-либо решить сразу. Она может сказать одно, хотя на уме у нее совершенно иное. И ко второму разу она, как правило, тоже еще не готова. Многие женщины – особенно молодые – не уверены в себе даже в третий раз. Все это подсказывает обычный здравый смысл.
– Нет уж, позвольте мне объяснить вам, что подсказывает здравый смысл! – внезапно воскликнул Рэнсфорд. – Я не собираюсь вдаваться в дискуссии по поводу теорий или идей. Мне известна по крайней мере одна девушка, вполне уверенная в себе. Мисс Бьюэри не питает к вам никаких теплых чувств сейчас, как не начнет питать их в любое другое время! Она вам заявила об этом трижды. Ваша обязанность – принять ее ответ, чтобы вести себя соответственно!
Брайс окинул его испытующим взглядом.
– Откуда мисс Бьюэри знать, какие пристрастия появятся у нее в будущем? – усмехнулся он. – Она способна изменить мнение обо мне, чтобы счесть достойным избранником и спутником жизни.
– Нет, ничего подобного не случится! – заявил Рэнсфорд. – Лучше выслушать горькую правду и покончить с этим раз и навсегда. Вы ей не симпатичны, и ее слово окончательно. Почему вы не можете принять ответ с достоинством настоящего мужчины?
– Зависит от того, какими достоинствами вы наделяете настоящего мужчину, – заметил Брайс.
– Это – одно из них. И немаловажное.
– Для вас – может быть. Но не для меня. Согласно моей концепции, настоящий мужчина целеустремленный и настойчивый. В этом мире нельзя ничего добиться, если покорно и на каждом шагу отступать от того, что наметил.
– Вы не получите моего опекунского согласия в любом случае, – внезапно заявил Рэнсфорд. – Она не желает выходить за вас замуж, о чем уведомила три раза. По-моему, вполне достаточно. Я полностью поддерживаю ее решение.
– Что вы против меня имеете? – по-прежнему спокойно поинтересовался Брайс. – Если полностью поддерживаете ее, вам что-то во мне не нравится. Что именно?
– А вот это вопрос, который вы задавать не должны, – произнес Рэнсфорд, – потому что прояснять его нет никакой необходимости. И я не стану отвечать на него. Я ничего не имею против вас в профессиональном плане и готов дать вам наилучшие рекомендации.
– Ах, вот даже как, – усмехнулся Брайс. – Это означает, что вы желаете избавиться от меня?
– Думаю, так будет лучше для всех.
– В таком случае я обязан выяснить, что вы имеете против меня, как и то, чем я не угодил мисс Бьюэри. Почему я вызываю решительные возражения как претендент на ее руку и сердце? Уж вам-то прекрасно известно, кто я такой. Вы знаете, что мой отец тоже является представителем общей для нас медицинской профессии, он достойный человек, с хорошей репутацией. Как и я сам пришел к вам с превосходными отзывами коллег. Взгляните на меня с позиций будущего, открывающегося передо мной, и поймете, что я – завидный жених. Кстати, не забывайте еще об одном важном моменте – у меня нет никаких тайн!