Тайны Калинова моста
Шрифт:
– Чего он сегодня такой пугливый? – поинтересовалась Василиса, разворачиваясь к своему прекрасному директору.
– Ты бы видела себя со стороны! Бедная мышка! Даже мне при лицезрении твоих опытов стало неуютно, и воскресло давно позабытое чувство тревоги за свою безопасность, – лучисто улыбнулся Елисей.
Шутка дала нечаянный эффект затопившего Василису дикого страха. Впервые она по-настоящему осознала, что даже у могучего духа есть кого опасаться! Невольно метнувшись к Елисею, она обвила его руками, стараясь защитить от всех некромантов всех времён и народов. И от себя защитить, хоть она скорее погибнет в противостоянии со своими собратьями по
«Сложись все иначе – я с первых же дней соперничал бы с Яном за твою благосклонность, а твое признание сделало бы меня счастливейшим человеком на земле», – всплыли в памяти строки его письма.
Она ведёт себя эгоистично! Раз за разом, при каждой встрече показывает Елисею, как могло бы всё сложиться между ними, если бы не вмешалась неумолимая длань судьбы и невозможность обратить время вспять и перекроить прошлое! Если бы директор со своей стороны был к ней абсолютно равнодушен, никакие её поступки не задевали бы его покоя, но у Василисы не раз возникали поводы усомниться в верности его слов, что неживым чувства недоступны. Она просила его быть другом – и сама должна вести себя так же.
Они друзья. Точка. Улыбаемся и крепко-крепко держим маску чисто дружеской симпатии. Сейчас, она только немного придёт в себя...
Призрак в её объятьях обрёл плотность и вес, и обнял в ответ, растерянно шепча:
– Что на этот раз? Василиса, успокойся, ты заливаешь меня силой!
Так, не пугаем своим страхом лучшего человека на свете. Не человека, но всё равно лучшего.
– Прости, после посещения кладбища в качестве начинающего некроманта моё привычное мировоззрение несколько пошатнулось, из-за чего бывают перебои с адекватностью.
– Ясно. Ты используешь меня как аккумулятор для слива магической энергии, поскольку страшно не хочешь на сегодняшнюю практику идти. Планируешь отговориться полным истощением сил?
– Честно говоря, иногда впрямь хочется от них избавиться хотя бы на время, – с трудом отстранилась Василиса, пряча глаза от Елисея. – А то ползут тут всякие, и бабочки засушенные с булавками в груди летают...
Тихий смешок всколыхнул воздух у её виска. Как же просто представить, что он материальный, реальный, живой! Стиснув зубы и с усилием проглотив комок в груди, Василиса ответила открытой улыбкой.
– Судя по воплям семиклассников, без чрезвычайных происшествий замена тебя на Виталика не обошлась? – усмехнулся Елисей, проведя ладонью по её волосам и возвратившись в кресло. – Неужели это всё-таки были матрицы?
– Бесконечные ряды, – в тон ему парировала Василиса. – Радует, что ряды сходящиеся и не функциональные, однако эта история лишний раз показывает, почему в школе обязательно должны работать взрослые, разумные люди с полноценным высшим образованием. Дети не должны учить детей, даже самые гениальные дети.
– Будь осторожнее в таких высказываниях, а то разгневаешь господина Твердолобова, – ухмыльнулся директор. – Он как раз наткнулся на информацию, что в соседних областях из-за тотальной нехватки учителей в школах старшеклассники ведут уроки русского языка и математики у младших
учащихся. Твердолобов горит желанием перенять столь ценный опыт, и боюсь представить, во что выльется эта афёра. Не знаю, что хуже: закрытие части школ и переполненные классы, или сие ноу-хау нашего образования. Сама идея, конечно, не нова, она возвращает нас к церковно-приходским школам. Примечательно, что в конце XIX века оклад епархиального наблюдателя за школами составлял 2000 рублей в год, а оклад учителя – 120 рублей в год. Всё течёт, но ничего не меняется. Ты с чем пришла?– На районный съезд молодых специалистов мне нужно предоставить резюме наставника за его подписью, сделанное им на основании всесторонней оценки моей работы. Саму оценку тоже надо предоставить, но уже вам, лично и заранее. Я прикинула, оценка в двести страниц начальство вполне устроит. Не изображайте святого страдальца, Елисей Назарович, я уже все напечатала, вам надо только подписаться в указанных местах. Если, конечно, желаете внести коррективы...
– Не желаю! – открестился Елисей и взялся ставить размашистую подпись, мельком проглядывая заголовки листов. – Работа по самообразованию? Надеюсь, ты не указала поступление на факультет некромантии и чтение тёмномагической литературы?
– Вам не надеяться, вам проверять положено, – чопорно ответила Василиса, но не выдержала и рассмеялась. – Никак не могу понять, зачем называть мероприятие съездом молодых специалистов, если приглашены на него все педагоги всех школ района?
– Отучайся искать логику в действиях руководства, по совету Твердолобова избавляйся от этой вредной привычки, – пожурил Елисей и ответил на звонок телефона: – Добрый день, Лариса Игоревна. Пожарная инспекция? Да, была. Нет, без нарушений. Коридоры у вас узкие? Да, наша школа построена по такому же проекту, как ваша.
– Тогда почему наши коридоры и дверные приёмы признали узкими, а ваши – нет? – так громко прозвучало в телефоне, что Василиса тоже расслышала голос директора школы села Сосновское. – Вы инспекторше денег сунули?
– Нет, никаких взяток я не давал, – похолодел голос Елисея.
– Коллега, уважаемый, войдите в моё положение! Я же спрашиваю не в упрёк, а ради сохранения школы! Мы с учителями скинемся, соберём сколько надо, штраф-то какой огромный! Если не с помощью денег, то как вы с ней договорились?
Перед директором в полный рост встала дилемма: он не имел привычки лгать, а сказать правду не представлялось возможным. Наблюдая за тем, как он замялся, Василиса не сумела подавить улыбку. Елисей укоризненно сверкнул чёрными глазами, заметив её веселье, и начал лавировать по извилистому пути полуправды:
– Мы... нашли точки соприкосновения... и сумели прийти к согласию... Приятно пообщались, всё обсудили в кабинете, достигли взаимопонимания... Госпожа инспектор удовлетворилась моими усилиями по выполнению её запросов, и в итоге при повторной проверке сочла ширину наших коридоров допустимой.
– Неудачный выбор слов! – округлив глаза, еле слышно прошептала Василиса, подавившись от хохота. Недоумевающе приподнятые брови Елисея вынудили её зажать рот ладонью, чтобы не загоготать в голос, а директор сосновской школы ошеломлённо протянула:
– О, даже так... Но у нас нет молодых привлекательных мужчин в школе, нам-то что делать?! Наш семидесятилетний трудовик взаимопонимания точно не добьётся! Елисей Назарович, может, вы и за нас словечко замолвите, а? Инспектор через неделю вернётся проверить исполнение предписаний!