Тайны анатомии
Шрифт:
— И вовсе они не черные, а голубые!
— Да нет же' Вы смотрите на радужную оболочку, на кольцо вокруг зрачка. А он — в самой середке и черный.
— Только подумать! — сказал Вольняшка. — Странно! А эта твоя радужная оболочка вся в морщинах, верно?
Макс сказал, вглядываясь в хрусталик:
— Только в книге ее называли «радужка». Вот она — за хрусталиком. Зрачок — вон то светящееся отверстие, а радужка совсем черная. Отсюда все выглядит прямо наоборот.
Внутренняя поверхность глаза вокруг них была устлана ровным оранжевым ковром. Кровеносные сосуды ветвящимся веером расходились от того места, где они стояли. Под
— Уймите его! — сказал Вольняшка. — Тут не место для глупой возни.
— Попробуйте втолковать это Бакстеру, — засмеялся Макс, но коту уже надоела бесплодная охота, и он свернулся клубком, собираясь вздремнуть.
Молли пошла дальше за своим аксоном, как вдруг он нырнул в глубину.
— Поглядите! В ковре стоят бутылочки... Их тут миллионы, и все прижаты одна к другой.
— Во-первых, это не ковер, а сетчатка, — поправил ее Вольняшка, — а во-вторых, это никакие не бутылочки, но клетки, воспринимающие свет и цвет. Палочки и колбочки. — Он подлетел к ней, и один его палец повис вниз указательной каплей. — Место это расположено прямо против центра хрусталика и называется желтым пятном.
— Тут ковер выглядит совсем не таким, как там.
— Да. Потому что здесь живут только колбочки. Место самое лучшее, культурный центр. Колбочки желтого пятна обеспечивают наиболее четкое, наиболее ясное зрение.
— Значит, когда я читаю, я использую мое желтое пятно, — предположил Макс — Лучше всего я вижу, когда смотрю на что-то прямо.
— Да. это работают твои колбочки. И старайся, чтобы они получали побольше света. Если света им не хватает, они палец о палец не ударят! — Вольняшка изогнулся в изящном поклоне, словно представляя их друг другу — Жалко, конечно, что йы не можете познакомиться с ними поближе, но сквозь все эти аксоны вам не пробраться. Проникнуть туда могу только я! Только меня туда приглашают. Самый фешенебельный район в глазу Пожалуйста, немного отойдите — вы отбрасываете тень.
— Ой. извините' — Молли попятилась, вежливо помахав рукой колбочкам внизу. — Какие они. должно быть умные, раз столько читают!
— Совершенно верно. Они очень ^рудированы и обладают редким художественным вкусом. Каждая колбочка способна различать и передавать красный, синий или зеленый цвет И вместе они пишут картины всех цветов радуги.
— А белый цвет? — спросил Макс
— Когда нужен он. они сигналят все вместе Ведь белый цвет слагается из всех остальных
— Ну, а черный как они составляют?
— Просто никто не сигналит. Черный цвет — это когда вообще свет отсутствует. — Вольняшка перевел дух и продолжал: — Колбочки — народ очень серьезный, солидный, удаляются на покой рано и никогда не засиживаются после наступления темноты. Им требуется время для отдыха и созерцания.
Макс подумал, не объяснить ли Вольняшке, что такое электрическое освещение, но решил не путать его.
— Теперь я понимаю, почему плохо различаю цвета в сумерках. — сказала Молли. — Мои колбочки спят при плохом свете.
— Колбочки ни на что плохое не согласятся! Они ужасно разборчивы и взыскательны. Им подавай только самое лучшее, особенно здешним, в желтом пятне. Да ведь у каждой колбочки есть своя
личная телефонная связь с мозгом. Прямая связь! Благодаря этому они обеспечивают мозгу самое четкое, самое подробное изображение. Нейрон номер семь триллионов и так далее шестьсот тридцать третий ведет прием отсюда — синего цвета, если не ошибаюсь?— Правильно. Я проследила его аксон до самого этого места, — ответила Молли.
Вольняшка указал на клетки желтого пятна:
— Кажется, что они спят, верно? Но они настоящие аристократки, можете мне поверить. Совсем не то, что палочки вон там, — и он кивнул на дальний край сетчатки. — Грубый, буйный сброд и никакого художественного таланта. Представьте себе, палочки воображают, будто весь мир — сплошного темно-серого цвета! — Он добавил доверительным шепотом: — И накаких манер. Стоит им возбудиться — а для этого многого не требуется, можете мне поверить, — и уже названивают в мозг по общим телефонам. Изображение посылают всегда нечеткое, пятнистое, без проработанных деталей, без следов настоящей техники или сноровки.
— Что-то вроде высокочувствительной фотопленки. — заметил Макс. — Света ей много не требуется, но снимки поучаются зернистые.
Ну уж палочки высокочувствительными не назовешь! — Вольняшка надменно задрал нос. — Откровенно говоря, они не моего круга. Я предпочитаю колбочки: вот эти близки моей чуткой высокохудожественной натуре.
— Хм! — сказала Молли и решительным шагом направилась в ту сторону, куда махнул Вольняшка.
— Куда ты? — спросил он.
— Посмотреть палочки!
Сетчатка выгибалась все круче, и особенно далеко Молли отойти не могла, но чем больше она удалялась от желтого пятна, тем меньше видела колбочек Зато палочек было хоть отбавляй.
— Если это они не спят по ночам, то в темноте я вижу благодаря им? — Молли оглянулась. Макс медленно побрел за ней, ловя отблески на носках кроссовок и досадуя про себя, что не может увидеть изображения на сетчатке. Но оно было слишком слабым, да к тому же он находился прямо на нем. Вольняшка поспешил за ними, убеждая Молли:
— В темноте ты ничего не видишь. Это невозможно. Но если свет хоть чуть забрезжит, палочки его ухватят и поднимут тарарам. Они все время ищут предлога поорать, но яркий свет и прилежные занятия не по ним. и они тут же засыпают от скуки. Спят весь день, а ночью просыпаются, освеженные и готовые опять шуметь. — Он многозначите^но помолчал. — Теперь понимаете, почему желтое пятно не для них?
— Вольняшка, вы жуткий задавака, — сказал Макс и легонько пнул Бакстера. Кот открыл один глаз, блаженно зажмурил его и снова уснул. — Во всяком случае, мои палочки не такие уж и буйные. Просыпаться они тоже не торопятся. Когда я в солнечный день вхожу в темную прихожую, я еще долго ничего не вижу.
— Ия! — подхватила Молли. — А пока глаза привыкнут. обязательно что-нибудь да опрокинешь.
— Да. палочки просыпаться не торопятся. — подтвердил Вольняшка. — Ведь прежде, чем приняться за дело, они должны накачаться витамином А.
— Значит, нам надо почаще грызть морковку? — засмеялась Молли.
— Но если палочки и колбочки такая противоположность друг другу, как же они ладят между собой? Ведь, казалось бы, сварам конца быть не должно!
— А они в разных сменах, — ответил Вольняшка. — Да и сетчатка так хорошо налажена, что тут своему характеру воли давать нельзя. Клетки должны обсуждать свои обязанности между собой, и обсуждают они их в полной гармонии.