Чтение онлайн

Закончив переговоры, направился к нарзанному источнику. На город опускался вечер — сырой, промозглый. Туман стлался по верхушкам деревьев.

Но и в этот час выпить целебной воды находились желающие. Девушки в прорезиненных передниках и. ажурных чепчиках проворно подавали стаканы с нарзаном.

Комиссар милиции нещадно ругался. Ругал самого себя. Надо же! Возраст у него самый что ни есть пенсионный, а курит, как мальчишка, пытающийся казаться взрослым. Метнулся к столу, зло втиснул папироску в пепельницу и снова машинально потянулся

к коробке «Казбека». Поймал свою руку на полдороге, улыбнулся, глубоко уселся в кресло, выбивая пальцами дробь на столе. Казалось бы, особых оснований для излишних беспокойств не было. Все идет нормально, но, все равно, покоя нет. Только тогда, когда можно будет завязать тесемки на этой папке, хлопнуть по ней на прощанье, только тогда вырвется из груди вздох облегчения. Но когда? Когда это будет? Ох, наверное, не скоро…

А пока… Пока нужно продолжать искать и думать над вопросом: где золото? В том, что оно есть, теперь уже комиссар не сомневался. Зря бы этот матерый волк — хорунжий — не стал заваривать кашу, игра стоит свеч. Но зачем Кисловодск? Набраться сил перед решающим наступлением? Ведь не туда же он перебросил сокровища? Или в случае разлада с сообщниками, с ними лучше разделаться подальше от объекта?

— Черт знает, ерунда какая! Нашел себе союзника в лице дяди Кузи! Старая мышь! Сколько сидела в норе и носа наружу не высовывала! А привелся случай, пожалуйста, вот он! «Берите меня за рубль двадцать!». Сколько еще нечисти на земле бродит!

…А в это время «нечисть» в тесной, не в меру заставленной комнате дяди Кузи приканчивала второй самовар. Хорунжий раскраснелся, давний шрам приобрел багрово-фиолетовый оттенок. Старик яростно жестикулировал, расписывая картины новой жизни, которая откроется им «после свидания с прапорщиком».

Дядя Кузя — в одной нижней рубашке. Ворот расстегнут, под ним впалая грудь, покрытая редкими седыми волосами. Выцветшие глаза его поблескивают, из щербатого рта вырывается довольное похохатывание.

— Золотые зубы вставлю…

Виктор Иванович сидит молча, всей пятерней, по-купечески, поддерживая блюдце, и пьет чай, Уточняются последние детали операции.

…И здесь, за тысячи километров, люди, собравшиеся в кабинете комиссара милиции Ахмедова, заняты тем же: уточнением последних деталей операции.

Не одну ночь провел комиссар, прежде чем приказал собрать к нему оперативную группу — «Золотое дело». Не один километр исходил он в своем кабинете, ища в узорах бухарского ковра ответ все на тот же вопрос: где золото?

Комиссар усмехнулся: «Лучше всего на него ответил бы, конечно, сам хорунжий, но попробуй задай ему такой вопрос! Скорее собственный язык проглотит, чем ответит!»

Золото вывезли из банка в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое февраля. Со слов Марии Степановны хорунжий был у Тепловых вечером, часов в десять-одиннадцать. На вскрытие сейфов, упаковку валюты, погрузку ее им потребовалось примерно с час. Значит, караван оставил город в середине ночи, и в резерве, до рассвета, у хорунжего оставались какие-нибудь три-четыре часа. Забрать золото с собой хорунжий но рискнул бы — слишком много глаз. А потом нашлись бы и желающие «войти в долю», даже вопреки желанию хорунжего.

Груз, как показывали очевидцы из

банка, переправили на верблюдах. Эти корабли пустыни далеко уйти не могли, их тут же наши разъезды перехватили бы. Вывод: в пути были два-три часа, ушли на восемнадцать-двадцать километров, дальше, по времени, не могли. Ушли… А куда ушли?

Комиссар опять задумался. Вероятная картина похищения сокровищ теперь рисовалась ему так.

Погрузив золото на верблюдов, хорунжий приказал торопливо гнать караван. Да, но в какую часть города? Комиссар вскинул голову, поднялся, подошел к карте области.

Почему старик поселился не на самой станции «Н», где работал, а на солидном расстоянии от нее? Что заставило его ежедневно совершать марш в два с лишним километра, при его возрасте, по жаре и по пыльной дороге? И к тому же два раза в день… В то же время, по наведенным справкам, ему предлагали квартиру вблизи от работы. Отказался, говорит: «привык к хате, бросать жалко».

Комиссар опять заходил по кабинету.

«Почему старика привлекла именно эта станция? Мог выбрать любую другую и работу найти получше…»

— Стой! Стой! — вдруг остановился комиссар и даже хлопнул себя ладонью по лбу. — В былые времена там кустари добывали глину для гончарных изделий! Там же масса подземных ходов сообщения, искусственных полостей! — И нажал кнопку звонка…

— План операции будет таков, — спокойно проговорил комиссар, когда собралась оперативная группа «Золотое дело»…

— Скоро дома будем, — перекрестился хорунжий.

Станция, которая лет пятьдесят назад значилась разъездом с двумя мазанками, разрослась в железнодорожный узел с поселком городского типа.

Автобус, везший компаньонов, миновал широкие улицы и выехал на выжженную солнцем степь. Минут через пятнадцать хорунжий попросил шофера «тормознуть», Собрав свои дорожные пожитки, старики двинулись в сторону от дороги, по едва заметной на галечнике тропинке. День был на исходе. Солнце скрылось за далекими холмами. Хорунжий привел дядю Кузю в свой дом — мазанку с двумя подслеповатыми оконцами.

— Вот Кузьма свет-Никитич, гляди на мои владения, — повел рукой хорунжий. — Им цены нету!

Дядя Кузя сглотнул довольный смешок. Они стояли возле кибитки. Вечер щедро рассыпал огни над поселком, оттуда доносилась музыка.

— Ничего… Придет время, и мы повеселимся, — еле слышно шептал старик больше для себя, чем для дяди Кузи. Вгляделся в темноту, зябко повел плечами. Шагах в стах был вход в штольню, куда казаки внесли золото и откуда назад не вернулись. Тот давний взрыв исковеркал вход в пещеру, десятилетия довершили эту работу. Здесь, почти под ногами, на глубине восьми-девяти метров, покоились солдаты, прапорщик, проводники каравана. И золото тоже покоилось…

Хорунжий все помнил. Подвыпивший прапорщик уселся тогда на мешочек с золотом, рядом лежала холщовая сумка почтальона с драгоценностями. «Офицерик и сейчас на них лежит…» Поднялся, снял соломенную шляпу, трижды перекрестился.

«Слава богу, все хорошо!» — подумал он и подошел к дяде Кузе.

— Пойдем, старина, в хату, спать пора!

Гость шваркнул носом, сплюнул и поплелся за хозяином.

— Спи, Кузя, а я на работу пойду.

Старик прибрал сторожку, приготовился встречать скорый поезд Москва — Ашхабад.