Тайна Ночи Свечей
Шрифт:
Пролог. За три сотни лет до описываемых событий
«Должно быть, со времен самого Стеклодува, вельдский венец не оказывался на более светлой и в то же время абсолютно не пригодной для правления городом голове», — безрадостно размышляла Верховная стекольщица, наблюдая за тем, как неотвратимо стекленеет радужный купол над ее затихшим и опустевшим домом.
— Мои поздравления, Грэйс! Вы одним махом переписали будущее немалого числа фэрримских королевств и вопреки всему сумели отвоевать Дэйлиналю немного зыбкого мира на ближайшие пару десятилетий, — с изумлением объявил грифалетский предсказатель, выложив последнюю истрепанную временем карту на плащ, прижатый камнями к земле. Из каких только мест грифалетцу не приходилось беспокоить всезнающих богов своими бесконечными расспросами о дне грядущем.
— Придет день и прядильщики поплатятся за свое вероломство! Я заставлю их заплатить за каждый год, месяц и даже час, отданный на сдерживание Ловца в стенах Вельды, — мягко с невообразимой нежностью в голосе пообещала стекольщица, от чего у предсказателя перехватило дыхание. Такого неестественного проявления тихой ярости ему видеть еще не случалось. Верховная Грэйс по праву считалась одной из самых неоднозначных и непредсказуемых фигур в Совете Дэйлиналя, но ее время утекало, а она все не предпринимала никаких шагов… Хоть Грэйс и выиграла войну за королевство, однако город, всех его жителей и себя саму она проиграла.
— Надеюсь, теперь мне будет дозволено приподнять завесу Вашего гениального замысла, и я наконец пойму каким образом Вельда вновь окажется открытой? Вы ведь так и не смогли договориться с Сердцем города и теперь лишь вопрос времени, когда оно отыщет Вас и уведет вслед за остальными стекольщиками, — не скрывая раздражения, задал, мучавший его вопрос, предсказатель.
— Как я уже говорила, управлять Вельдой дано лишь тем, в чьих жилах течет кровь основателя…
— Но Вы последняя! Остальные отдали свои жизни в боях с войском Ловца живых чудес. Никого не осталось, потому-то проклятый король Вейнтеверо и не побоялся явиться в Вельду, — нетерпеливо перебил грифалетец, напряженно высматривая, не появился ли кто нежданный у подножья горы.
— Все так думают, — беспечно отозвалась Верховная Грэйс. — Вы, Ловец, Верховная Хильда и многие другие. Даже я сама долгое время считала себя последним осколком былого величия. Однако это не так! Как выяснилось, в нашем роду хватает и других — тех, кого вычеркнули или нарочно не вписали. До них Сердцу Вельды не достучаться, — с горькой усмешкой поделилась тайной Грэйс, вынимая из кармана пару продолговатых зеркал, скрепленных между собой кожаным корешком в тонкую, аккуратную книжицу.
— Но я ни разу не слышал о вельдских изгнанниках, ни об одном… Да и как можно доверять судьбу целого города тем, от кого все отвернулись? Какой в этом смысл?
— Вы никогда не задумывались почему во всей Вельде нет ни одного кладбища? Хоть мы и живем дольше многих, смерть нас все же находит и увлекает за собой, но ни могил, ни усыпальниц не остается, даже захудалого холмика с парой пожухлых цветков и того в городе не найти, — загадочно улыбаясь, увела разговор в сторону Грэйс. Все ее внимание по-прежнему сохранялось за старинной зеркальной книжицей. Закончив возиться с крохотными медными крючками, она осторожно поместила между зеркалами плотный, продолговатый конверт с крупным причудливым росчерком вместо адреса.
— У каждого народа свои обряды. В Грифалете покойных придают огню, в Шутте… Постойте, неужели после смерти стекольщики так и не покидают город? Но в таком случае то, что происходит сейчас… Не лучше ли было поступиться сотней двуликих и не подвергать опасности собственный народ и город? — с жаром взялся за старое предсказатель, но тут же осекся, ощутив на себе тяжелый взгляд Грэйс. — Понимаю, вельдские стекольщики годами сражались бок о бок с двуликими Боривала, но разве это отменяет тот факт, что из-за них-то все и началось? Не будь в Дэйлинале такого огромного количества нелюдей…
— Они люди, самые настоящие люди, получше многих, хочу заметить! Умение принимать звериную форму — проявление магии, а не истинной сущности, как любят болтать
завистники и невежды.— Тогда почему даже в человеческом облике они неизменно смотрят на мир звериными глазами? — не сдавался предсказатель, с опаской наблюдая за тем, как Грэйс орудует коротким изогнутым кинжалом, шаг за шагом разрушая изящную стеклянную головоломку. Отложенная в сторону, зеркальная книжица вызывала массу вопросов, но предсказатель не решался озвучить их, понимая, что вряд ли получит прямой, честный ответ.
— Так вот оно что! А я все думала, почему же Вы решили налаживать отношения со стекольщиками, а не с прядильщиками, что выглядело более перспективным для Грифалета. Выходит, все дело в глазах. Ведь если Вас пугают взгляды двуликих, белоглазые прядильщики должны просто ужасать, — повеселела Грэйс, уловив искреннее беспокойство в голосе чужестранца. Многие боялись двуликих, их мощи, скорости, силы духа, но мало кто понимал насколько те уязвимы в сравнении с прочими одаренными магией. Не будь за спинами боривальских двуликих вельдских стекольщиков, корабли вейнтов собирали бы куда более ощутимую жатву…
— Я прибыл в Дэйлиналь по поручению главного грифалетского предсказателя. Он предупредил, что среди всех народов, населяющих ваше королевство, стекольщики отличаются наибольшим здравомыслием и благородством, а еще…
— А еще старый интриган знал, что прядильщики предпочитают убивать каждого, кто посмел сунуть нос в их маленькие, грязные секреты и не желал рисковать талантливым учеником. Но оставим это. К сожалению, наша беседа подходит к концу, а я не успела ответить на Ваш вопрос о целесообразности доверия тем, кого закрытие Вельды не коснется, — без объяснений вручив ларец с испорченной головоломкой предсказателю, с усилием продолжила говорить Грэйс. Становилось все заметнее, как тяжело ей дается каждое слово и сколько усилий приходится прилагать, чтобы удерживать в непослушных пальцах зеркальную книжицу с письмом.
— Вы уходите… — еле слышно прошептал предсказатель, подмечая первые признаки остекленения.
— Верно, я ухожу, но не стоит беспокоиться. Как только Вельда заберет мою магию, и я стану неотъемлемой частью стеклянного города, на миг в моей власти окажется все, чем владеет Сердце. Я смогу воспользоваться неподвластным мне даром зеркальной магии и отправлю это письмо, — чуть поведя кистями, начала объяснять Грэйс. — Как Вы уже могли догадаться, далеко не все представители моего славного рода, объявленные погибшими в бою, сложили головы во благо королевству. Кое-кому пришлось удалиться по менее героическим причинам… Это письмо — не мольба о помощи и не призыв к спасению родного города, а самый что ни на есть обыкновенный шантаж, и он непременно подействует, если не на прямого адресата, то на его потомков. Сколько не перекладывай ответственность, кому-нибудь обязательно придется решить эту проблему, уж я об этом позаботилась… Ну вот и все, магии почти не осталось. На прощание попрошу лишь о двух вещах — увезите ключ как можно дальше и отправьте Верховной Хильде мое хрустальное ожерелье. Можете даже приписать от себя расплывчатое, зловещее предсказание и сообщить в конце, что я обо всем знала. Так она потеряет покой и поостережется трогать Ваше королевство…
— Постойте, о каком ключе речь? — забеспокоился предсказатель, заглянув в ларец и не найдя никакого ключа.
Хрустнуло раздавленное зеркало. Верховная успела отправить последнее, самое важное в ее жизни письмо, и с чистой совестью откликнулась на чарующий зов Сердца Вельды. Теперь от нее уже ничего не зависело, но она верила в правоту каждого из принятых ею решений.
Глава 1. Загадочный господин
Отправиться на поиски тишины и покоя в квартал «Пропитых медяков» в городе двуликих — людей, способных с легкостью менять свой человеческий облик на звериный, мог лишь безумец или абсолютно глухой. Надеяться обрести душевное равновесие на улице «Битых козырей» — бедняк, терзаемый опасной мыслью разбогатеть, однажды рискнув ночью за карточным столом «Любимчика Судьбы». Но как охарактеризовать съемщика, избравшего пыльный, затянутый паутиной чердак, если он желал получить тишину, покой, душевное равновесие, горячий ужин и, уж совсем невероятное — ненавязчивость хозяина дома, учитывая врожденную склонность того к болтливости?