Чтение онлайн

— Отлично, сэр. А что, я там должен остаться навсегда?

— О, нет, нет. Вы берете на себя ночь, Люис сменит вас утром. Хорошенько покушайте, запаситесь всем необходимым для ночи и поезжайте.

Мистер Кланк отошел.

Придя к завтраку, немного позже других, он заметил, что мисс Морроу больше нет. Это не удивило его. Он вздохнул: «Бедная, бедная дама. Жизнь жестока, право, слишком жестока». Мысли о горе мисс Морроу, однако, не испортили ему аппетита. Он оказался за столом последним, доедая вторую порцию рисового пудинга.

Когда он уселся после этого на террасе, он заметил,

что в самом темном углу сидит человек и читает газету. Такое неподходящее место для чтения обратило на себя внимание мистера Кланка. Потом он вышел и отправился на телеграф. Он заметил, что за ним следует автомобиль. Из окна глядело бритое лицо сержанта Эндервуда.

Мистер Кланк был недоволен.

— Ох, ох, ох, неосновательный человек, очень неосновательный, — жаловался он про себя. — Он только создает неприятности. Ну, что же, всякий делает, что может, — он утешил себя гимном:

Для вражды и для гнева нам времени нет, Между тем, как уносятся дни… Пусть лицо твое будет, как утренний свет, Между тем, как уносятся дни…

Белл и Ганн за бифштексом сошлись на том, что небольшие дополнительные розыски в Брэдстокском аббатстве могут быть им полезны, в особенности, для беседы с мистером Харвудом. Кроме того, служанка могла сказать что-нибудь интересное насчет пресловутой алгикуры.

Ганн взял этот визит на себя; Белль остался в Лимбее, чтобы принять Харвуда.

Жизнь в аббатстве за эти дни показалась Мае каким-то жестоким чудовищным сном. Все было нереально, все так мало менялось. Миссис Гарстон фактически больше не было. Но ужас, который она внушила Мае, не проходил. Распорядок в доме оставался прежний, вышколенные слуги не давали себя смутить ни волнением, ни горем. Кройленд и Глэдис не избегали Маю, но и не искали ее общества, и за столом говорили о безразличных вещах. Казалось, будто миссис Гарстон продолжает незримо присутствовать за столом.

После завтрака Мая прошла в свою комнату и, проходя через арку свода, увидела там служанку. Та посмотрела на нее так, что она остановилась.

— Вам что-нибудь нужно? — спросила она резко.

— Нужно? От вас, сестра? — дерзко ответила та. — Ну, нет, я полагаю!

Мая первый раз заметила, что за ней следят. Ей казалось, что она сходит с ума. Ей нужно было отсюда выбраться. Она спешно оделась и побежала вниз к лестнице, когда наткнулась на Глэдис.

— А, беби. Бежите опять к вашему молодому человеку? Ну, если не хотите хорошо себя вести, по крайней мере будьте осторожны.

В бешенстве, с раскрасневшимися щеками, Мая вышла из дому медленными шагами и с презрительным видом. Она не собиралась встречаться с мистером Висберри. Как глупа была Глэдис, когда она злилась, и как она была вульгарна. Конечно, она не собирается с ним встречаться, это только создало бы ему затруднения с полицией. Она направилась через парк на дорогу в Брэдсток.

Что же, если люди думают, что она боится с ним встречаться,

она им покажет, что это не так! Пусть все приходят и смотрят. Глэдис, полиция и кто угодно. Ей нечего бояться нечего скрывать!

А он тоже так думает! Она засмеялась. Он, конечно, не прячется.

Тони сидел в дряхлом автомобиле «Петуха и пирога», стоящем на одном из перевалов дороги. Завидев ее, он стал махать шляпой и направился ей навстречу. У него было комичное лицо, большой подбородок и при этом — очень доброе выражение. Она улыбнулась ему и готова была заплакать.

— Очень славно с вашей стороны, что вы пришли, — сказал Тони. — Я хотел вас видеть, но думал, что, может быть, вы этого не желаете, и решил предоставить это вам — на некоторое время. Если бы вы не пришли, то я бы, в конце концов, появился.

— Ну, вот, я тут, — она поглядела на него и высвободила свою руку.

— Добрая девочка! Я должен вас видеть каждый день, вы знаете. Обещаете?

— Как же я могу? Почему?

— Просто так. Если этого не будет, я просто приду и вломлюсь в дом.

— Не говорите глупостей!

— Я этого не делаю. Но вы — мое занятие.

— Право же, ничего подобного.

— О, привыкайте к этой мысли, — сказал Тони.

— Вы не должны попусту тратить на меня свое время.

— Нет, милая, я этого делать не собираюсь! Как идут дела?

— Какие дела?

— Дела вообще. Наши милейшие полицейские и их маленькие игры.

— Так вот вы зачем приехали! Я совершенно не знаю, что они делают, и никого из них не видела.

— Ну, что же, и то уже хорошо.

— Вы находите? О, мы теперь совершено счастливы. Можно подумать, что ничего не случилось.

— Для вас это ужасно, я знаю.

— О, совсем нет! Нет никаких причин для того, чтобы вы еще оставались здесь.

— Есть одна важная, большая причина, дитя мое, — сказал Тони, смеясь, указывая на нее пальцем. — Вы разве не большая причина?

— Не говорите со мной, будто я беби! Вы меня приводите в бешенство.

— Ошибаетесь, — спокойно сказал Тони. — Я считаю вас вполне взрослой женщиной, Мая. Вполне взрослой женщиной! И я в некотором роде мужчина, если вы соблаговолите об этом подумать.

— Как вы можете так говорить! — воскликнула она. — Все это нереально. Вы это знаете. Вокруг нас творится что-то страшное, мы в это запутались. Вам меня жаль, и вы хотите быть добрым. Вот и все!

— Дорогая моя, — сказал Тони, — я в этом увяз настолько же, как вы. Эти бесценные сыщики также ходят по моим следам. Если бы на свете не было никакой Маи, я все равно должен был бы оставаться здесь.

— Все это моя вина, — сказала она. — Они думают, что я имею к вам какое-то отношение и подозревают вас. Я не должна была говорить с вами.

— Да. Все ваша вина! — засмеялся Тони. — Вы похожи на мою мать. Когда что-нибудь не в порядке с людьми, которых она любила, она всегда считала, что это ее вина.

— Вы мне уже это раз говорили, — презрительно сказала она.

— Да, приходится повторяться. Уж очень вы на нее похожи. А говоря по существу, все это моя вина. Полицейские вас беспокоят только потому, что ищут в доме какого-нибудь моего сообщника. Они гонятся за мной. Что же, я их не осуждаю.