Тайна башни Углынь
Шрифт:
– Жертва твоя принята. Отныне ты под моей защитой, моя Нета! То, что ты ищешь, найдёшь в Отрадном лесу у Омутищ.
Замолчав, он ещё какое-то время постоял неподвижно, потом весь обмяк, его руки упали, он обернулся, – и Сергей удивился тому, как изменилось его лицо: словно тёмная, жуткая тень легла на него.
Шелестя складками мантии, звездочёт приблизился к оцепеневшей Нете и уже обычным голосом повелел:
– За гороскопом придёшь завтра с утра: я составлю его в ночи. Иди, мой ученик проводит тебя. Внизу он запишет час, день и год твоего рождения. Прощай! – и он указал ей на дверь, отпуская.
«Неужели корова и впрямь найдётся у Омутищ?» – с интересом подумал Сергей. Всё это действо ему
А Нетеня тем временем без единого слова скрылся вместе с Нетой за дверью.
Маландрин повернулся к Сергею, пронзил его острым, холодным взглядом – и вдруг улыбнулся. Странной была эта улыбка. В ней чудилось столько смыслов, что уловить ни один из них не получалось. Впрочем, она сейчас же исчезла, едва он заговорил, надменно глядя на мальчика сверху вниз:
– Видишь, какое служение мы здесь несём! Отныне ты будешь приобщаться к нему. Твои обязанности пока будут просты. Так начинают все подмастерья. Что касается хозяйственных дел, Нетеня всё покажет и объяснит тебе. А здесь, в чтилище Прилетающей со звезды, ты будешь отныне мыть пол и делать то, что тебе велит первый мой ученик. Запомни: один никогда сюда не входи! Это место поистине страшно, и гнев Инфиды ужасен! Этот камень – непостижимая тень богини. А где тень, там и она сама! Помни, что она невидимо обитает здесь и видит тебя, видит всё, что ты делаешь!
Маландрин говорил с грозной уверенностью, так что Сергею стало не по себе. Невольно он бросил перепуганный взгляд на тёмную глыбу, и ему опять показалось, что она шевелится, как живая. Мороз прошёл по его спине.
Звездочёт, между тем, продолжал, гордо возвышаясь над ним:
– Она сама прислала мне с неба свою окаменевшую тень как залог своей воли помогать людям через меня. В этом камне таится неодолимая мощь, и только я один могу принимать её. Любого другого эта сила убьёт! Помни это и не приближайся к тени богини! Когда-нибудь ты окрепнешь настолько, что сможешь без вреда для себя вступать в общение с той, что является со звезды. И если она соизволит, станешь покровителем княжества! Великое предназначение у тебя! Но всему своё время, и это будет нескоро. Трудись и надейся.
Сергей смущённо молчал. Что-то было не так с этим пугающим камнем и приславшей его неизвестной, но что именно, он почему-то никак не мог уяснить. Казалось, он должен быть горд и счастлив тем служением людям, что предлагал ему звездочёт, но почему-то он не чувствовал ни счастья, ни гордости. Что-то мешало ему, что-то тревожило. Однако, чтобы не обижать благодетеля, он вежливо улыбнулся и выдавил из себя:
– Это поразительно, господин…
– Я понимаю, что ты потрясён, – высокомерно кивнул Маландрин. – Впервые увидеть такое! Судьба благоволит к тебе! Иди, отдохни. А потом делай всё, что скажет тебе Нетеня.
Выйдя и закрыв за собою дверь, Сергей испытал такое сильное облегчение, что подумал, а не удрать ли ему из этой зловещей башни, ото всех этих странных щедрот. Только одно останавливало его: он совершенно не знал, куда и к кому он мог бы сбежать. Он ничего не помнил, кроме этих каменных стен, кухни, чтилища и каморки, где они спали с Нетеней. Внешний мир, неведомый и огромный, необъяснимо пугал его…
Глава 10
Нету подменили
Ася знала теперь как свои пять пальцев все окрестности деревушки Ратинь. Все поля, рощи, заросшие кустами опушки и большую часть Отрадного леса до самых Омутищ она исходила вдоль и поперёк. За Омутищи, цепь глубоких озёр, никто из здешних не смел и ступить, если только не шёл к колдуну: там начинались владения Маландрина. Конечно, к нему Ася не собиралась. Однако она хотела тайком пробраться в его леса и даже разузнала у Верны, что
все переходят озёра через Кривые броды. Но старушка тотчас же догадалась о целях её расспросов и с ужасом остерегла её.– И не вздумай! Никто не ведает как, но Маландрин всегда узнаёт, если кто переходит Кривые броды. Поначалу, когда он только появился в наших краях, нашлись смельчаки, нарушившие запрет вступать на земли башни Углынь. И вернулись, было, с добычей: зверя-то там видимо-невидимо, и грибов, и ягоды всякой. Да только недолго они, отчаянные головушки, веселились: и дня не прошло, как Азавид прислал за ними своих приставов. И сидят, горемычные, в темнице теперь, а семьи их бедствуют. С той поры Кривые броды переходят лишь те, кто идёт к звездочёту. А таких, правду сказать, всё больше и больше, – горестно добавила Верна. – Теперь почти все надеются на него. Только немногие не забывают Благословенного. Вот беды со всех сторон и обступили нас… – она печально задумалась.
– Но должны же они это понять! – воскликнула Ася. – Разглядеть, откуда приходят их беды!
Верна с сомнением покачала седой головой.
– Они не могут уже, – с тихим страхом сказала она. – Как сходит кто в башню Углынь – делается другим. Я заметила. Их точно всех подменяют! Становятся злыми, обижаются без причин, боятся всего, как будто лишились опоры… Что-то страшное делают с ними в башне Углынь…
– Да, беда… – потрясённо вздохнула Ася.
Она вспомнила тот завет, что дал ей и Сергею когда-то добрый хранитель храма в Радоплесе, провожая их в полный опасностей путь. «Вам надо, – сказал он тогда, – хранить свою совесть и не думать о суетном, и тогда злые духи – гизлы – не смогут вам повредить». «Вот бы здешним жителям кто-нибудь дал этот завет! – подумала Ася. – А то ведь так совсем пропадут!»
Вдруг из сеней раздался громкий нетерпеливый стук. Кто-то безостановочно барабанил железным кольцом о дверь.
Ася бросилась отворять. На крыльце стояла незнакомая женщина.
– Дома?! – вскричала она, и Ася, только вглядевшись, с удивлением поняла, что это соседка Верны ткачиха Нета.
Но как она выглядела! Не удивительно, что Ася не узнала её. И дело было даже не в том, что вместо обычного серого скромного платья на ней топорщилось ярко-красное, и не в том, что волосы были распущены и растрёпаны. Неузнаваемым было её лицо, искажённое исступлённой гримасой полубезумного возбуждения. Искривлённые губы, трясущийся подбородок, горячечный, беспокойный, скользящий взгляд так изменили лицо скромницы Неты, что казалось, что это была не она, а её злобный двойник.
– Ну, дома хозяйка?! Что уставилась-то?! – вскричала она и, отпихнув девочку локтем, направилась в горницу.
Ася в немом изумлении последовала за ней.
– Белку-то я нашла! – едва войдя, закричала та, даже не поздоровавшись с Верной. – Там и нашла: у Омутищ! А ты го-во-ри-ла! – презрительно протянула она. – Стало быть, Маландрин-то прав, а ты не права! Вот так-то!
Верна ничего не сказала в ответ, только с горечью посмотрела на Нету.
А та, как ни в чём не бывало, продолжила:
– Я чего зашла! Сейчас собралась в столицу, нынче базарный день. Хоть из-за Белки и припозднилась, ну да зато нашла! О чём это я?!. Ах, да! Еду холсты продавать, могу захватить девчонку твою – пусть твои коврики продаёт. А то даром же ест твой хлеб!
Ася покраснела до слёз, а Верна встала от возмущения.
– Она моя гостья! Да она и не нахлебница: и по хозяйству мне помогает, и коврики научилась ткать.
Однако Нета ничуть не смутилась.
– Вот и ладно, пусть теперь их продаст! С паршивой овцы хоть шерсти клок! Я-то, видишь, боюсь ввечеру одна возвращаться, вдвоём-то повеселее! Собирай, словом, девчонку! Я буду ждать у ворот! – она криво, двусмысленно усмехнулась и ушла, не прощаясь.