Тарназариум Архимеда
Шрифт:
— Стоять! Всем стоять!
Видимо, это вышло у него не так убедительно, как у шерифа. Поскольку Арданьян, не задумываясь ни минуты бросился прямо на наведенный на него ствол, держа перед грудью свой сверток. Маккольн тоже не задумывался ни минуты, дважды нажав на спусковой крючок. Любил он дуплеты.
Француза отбросило к основанию винтовой лестницы, а бумажные страницы из простреленного свертка разлетелись по всей комнате огромными порхающими бабочками, садясь на приборы, столы и стойки с переплетенными проводами. Прямо джунгли какие-то.
И из этих металлических джунглей прямо на Маккольна прыгнула мартышка в серебристом комбинезоне
— В тантор, в тантор! — хрипел на полу Арданьян, закатывая глаза и захлебываясь своей кровью. — Взлетать! Немедленно взлетать! И в запасной… в комплекс… в Карлсбад…
Он дернулся всем телом и тяжело застыл среди разбросанных бумаг и перепутавшихся проводов. А второе существо в серебристом комбинезоне своими тонкими, но, очевидно, очень сильными руками уже затягивало сопротивляющихся юношей — черного и белого — в зеленоватые недра отверстия, разверзшегося в потолке. Чуть зажужжав, в него начала быстро втягиваться лестница, а само отверстие уменьшаться. И в последнее мгновение, перед тем, как два сегмента скрыли от Маккольна судорожно дергающуюся бело-серебристо-черную массу, он встретился взглядом с высоким юношей, яростно смотрящим на него сквозь спутанные пряди длинных черных волос, упавших на его блестящий потный лоб.
Они смотрели друг на друга какое-то мгновение, но Маккольну показалось, что оно растянулось на целую вечность. И еще Маккольн понял, что если он когда-нибудь в своей жизни еще раз встретится с Пьером Арданьяном, то ему не сдобровать. Поэтому он резко вздернул руку и разрядил всю обойму в бледное искаженное лицо. Но пули с визгом ударились в металлическую поверхность, рикошетя во все стороны. Сегменты сомкнулись. И Биллу показалось, что неподвижное тело старшего Арданьяна мгновенно съежилось и стало неестественно маленьким по сравнению с комнатой, загроможденной непонятной аппаратурой и усыпанной разбросанными листами бумаги.
Вверху что-то негромко загудело. Маккольн чертыхнулся и, чуть не упав, споткнувшись о тело большеголового ("Бывшего большеголового", — мелькнуло у Билла) карлика, кинулся за прямоугольную стойку. Замер, согнувшись за ней в неудобной позе и всей спиной вжимаясь в шершавую стену. Вот сейчас… Вот сейчас… Сегменты круглого отверстия разомкнутся и выкинут оттуда блестящее лысое существо с огромными черными глазами… Полуоглушенных парней Маккольн не боялся, даже безоружный. Правда, вспомнив побледневшее от ярости лицо младшего Арданьяна, Билл слегка поежился и обеспокоено взглянул-таки вверх. Вот сейчас… Сейчас…
Однако все, произошедшее за тем, поразило его еще больше, чем с ужасом ожидаемое появление огромной разговаривающей мартышки, затянутой в серебристый комбинезон. Потолок комнаты начал медленно приподниматься и из-за верхних краев стен в нее начали просачиваться пряди сизого дыма. Билл закашлялся. А диск потолка — Маккольн сообразил, что это была та самая странная крыша, виденная им снаружи — уже уменьшался в открывшемся выжженном небе и постепенно скатывался по нему куда-то влево. За пределы видимости.
Билл кинулся к окну, и увидел, как бывшая крыша, напоминающая сейчас серебристую тарелку диаметром футов в шестьдесят, зависла над скалой с замершей на ней фигуркой одного из стрелков О" Брайена и влупила
по нему лучом, подобным тому, который вылетал из странных пистолетов обитателей "Лунного Замка" и пальцев безлицых "футболистов" в ртутных доспехах.Правда, толщиной этот луч был футов в шесть и напоминал мерцающий столб сгустившегося зеленого света. Вот он соприкоснулся с плоской верхушкой скалы и та, взорвавшись клубами пыли и каменных обломков, стала еще площе. Крика стрелка не было слышно за грохотом падающего камня. А крыша-тарелка уже смещалась к следующему утесу, по отвесной поверхности которого вниз скатывалась другая, визжащая и размахивающая руками, фигурка, где-то потерявшая свой винчестер.
Неосознанным движением Маккольн ощупал пистолет с погнутым стволом, подобранный еще возле героически погибшего "ройса". Тот, втиснутый за пояс брюк, оставался на месте, но явно ничем не мог помочь его обладателю. Билл еще раз бросил взгляд в окно. В здании сейчас было явно безопаснее. Но надолго ли? Да, вот это влип!..
И Билл снова прижался спиной к шершавой, такой надежной сейчас, стене, медленно сползая по ней на пол. Сел, упершись затылком в прохладную поверхность и расслаблено опустив большие, словно ковши землечерпалки, раскрытые к верху ладони на согнутые колени. Правая безвольно скатилась вниз и под ней что-то зашуршало. Маккольн скосил глаза и, прищурившись, поднес к ним измятый листок бумаги. На ней был нарисован эскиз какой-то конструкции, удивительно напоминающей… Билл ошалело взглянул на окно и, крепко сжав листок с эскизом правой рукой, левой судорожно схватил второй, валявшийся рядом.
Синие выцветшие чернила. Быстрый нервный почерк. Буквы, разрезающие собой бумагу с пожелтевшими краями.
"Только после возвращения мы заметили, как наш Нью-Мексико похож на советский Крым, в котором мы потеряли Вовку, Элен и Жору. Что ж, планета у нас одна. А судьбы?.."
Не то! Скомканный листок полетел в сторону. Следующий. Какие-то формулы. Оставить. Дальше. "Ник был против, чтобы я летел один. Но я был обязан сделать это. Хотя бы в память про Эндрю…"
К черту! "Возникшее от разности температур электричество становится тем лучом света, которое превращает нейтронный кристалл в естественный источник поляризованной плазмы…" Пригодится. Еще, еще…
"В третий раз я пролетел через весь Союз. Теперь уже от Балтики до Тихого океана. Никаких следов Элен. Никаких следов Кондратюка…" В сторону.
"Размеры любого вещественного тела напрямую связаны с его частотными характеристиками на уровне молекул и атомов…" Ну, ну! Потом разберемся. Или кто-то разберется. За деньги. За очень большие деньги!
"Поиск по дипломатическим каналам тоже ничего не дает. Создается такое впечатление, что советское общество вакуумизируется, конденсируя энергию разложенных на ноли судеб. Они исчезают в океане энергии не проявленной…"
Через минуту Маккольн ползал на четвереньках по всей комнате, собирая в неровную стопку одни листы и отбрасывая в сторону другие. Его, довольно жирный зад, то растерянно исчезал, то жизнерадостно появлялся в узких проходах нагроможденной аппаратуры. Головы видно не было. И только когда в распахнутом потолке послышалось нарастающее гудение, она вытянулась над квадратной тумбой и напряженно замерла на ней. "Крыша" возвращалась. Но Маккольн не был уверен в том, что она возвращается для того, чтобы занять, надлежащее ей, место. Совсем даже наоборот. Это Билл понял своим отработанным инстинктом старого чикагского гангстера.