Чтение онлайн

А еще потом тиски окончательно сжались, обдирая ткань скафандров, словно кожу с живого окровавленного тела. И камни, вперемешку с покореженным металлом засыпали, засыпали слабо шевелящиеся защитные костюмы. Но еще шуршало в наушниках слабеющее дыхание Джона. Но еще губы Эллис шептали в микрофоны: "Кала, Кала, спаси нас! Спаси ради Виктора! Делай что хочешь, но мы должны жить! Должны. Сын не выживет без нас. Не выживет!" И электронное эхо, искореженное радиопомехами, отвечало: "Выживет, выживет! Вы не умрете. Главное — мозг сохранить. С телом придумаем что-нибудь. Держитесь! Я уже иду, я уже на подходе. И такотаны близко".

Но это "близко" растягивалось в бесконечность точно так

же, как минуты и часы — в вечность.

А еще через несколько вечностей Арданьяны умерли.

А еще через вечность Дик все-таки выбрался из холодного, пахнущего угольной пылью, небытия. Этот запах, удушающий запах, спрессованных в камень, трупов первобытных растений теперь постоянно преследовал его по ночам. И сами ночи по протяженности равнялись всем тем миллионам лет, которые прошли с тех пор, как стволы деревьев упали в затхлую тину всемирной карбоновой трясины.

Иногда ему казалось, что он никогда не проснется и навсегда останется в этой удушливой мгле, сам постепенно превращаясь вместе с ней в холодный черный камень. И только стойкое отвращение к любому типу болот заставляло Дика каждое утро, хрустя всеми сухожилиями и извилинами мозга, выбираться из, просачивающегося в сердце и легкие, небытия.

Он открыл глаза и уставился ими в ночное, низко нависшее над спальным мешком, небо. Небо того самого же цвета, что и его сны без сновидений. Сны мертвеца.

В принципе, он и был им. Уже около полугода. С тех самых пор, как услышал объявление Рейгана про начало программы звездных войн и понял, что все, хватит! Он может опоздать. Лучше уж пулю в лоб, чем со всей Землей под лучи лазеров. Или плазмеров. Ведь это только им, политикам долбанным, кажется, что они все могут. Что они крутят всем и вся, вплоть до шарика этой планеты. А сами не в состоянии задрать вверх свои чугунные головы и в упор взглянуть на диск Луны, который своим желто-кошачьим глазом внимательно наблюдает за ними уже не первый год. Наблюдает, притаившись, как пума в засаде.

Дик скрипнул зубами, и сам скосил глаза на краешек тускло-янтарного шара, выглядывающего из-за пологой вершиной близлежащей горы. И стоило десять лет, сидя за решеткой, писать анонимные статьи во все газеты, чтобы с самого начала неправильно определить группу риска!

А статьи были умные. Громящие и развенчивающие. Издевающиеся и хохочущие. Иронично-злые донельзя на всех уфологов мира, вместе взятых. Только не на политиков. Статьи, в правдивость которых он сам никогда не верил. Но ведь нужно было кому-то, наступив на горло своей песне, своей лунной балладе, встать на защиту… Чего? На чью защиту? Луны? Земли? Непонимающих ничего человеков? Исчезнувших неизвестно куда Арданьянов? Самого себя? Точно ответить на эти вопросы Дик и сам не мог. А Джон помочь был не в состоянии.

Не было Джона. Последние года три ни писем, ни звонков, ни редких визитов в тюрьму вместе с красавицей Эллис. Зря он им такотанами и тантором запретил пользоваться. Но ведь какая слежка кругом! А потом и рад бы был пойти на крайние меры, но… Что-то случилось. Случилось что-то.

И вот когда неизвестность стала невыносимой, а голливудские боевики на тему звездных войн начали превращаться в жуткую реальность, Дик сделал невозможное. Сам. Без помощи всяких такотанов и танторов. Он бежал из тюрьмы, добрался до места назначенной встречи, а потом выбрался из зоны оцепления в старом грузовике, заживо погребенный под тяжелым слоем угля.

Лерой не подвел. Подвела Дика потеря формы. Все-таки, тюрьма есть тюрьма. Кузен Лероя, с перебитым в давнишней

драке носом, вытянул его из-под угля на своей заброшенной ферме совсем плохого. Никакого. В смысле живого человека. Еще лет пять назад Дик пришел бы в себя за пару дней. Но после десятилетнего пребывания за решеткой на это ушло почти полтора месяца.

Еще несколько месяцев ушло на то, чтобы окольными путями добраться до Нью-Мексико. И только во время своих бродяжьих скитаний Хастон ощутил всю огромность своей страны. А то раньше все на машине да машине. Или самолетом. Про тантора он уже и не вспоминал. Мир был мал и мелок. И до Луны было рукой подать. Однако первобытный способ передвижения все расставил на свои места. Сунул отдельно взятую личность носом в ее ничтожность.

До Карлсбада Дик добрался пять дней назад со стороны Хоббса, голодный и грязный до невозможности. Деньги, взятые в долг у Лероя, кончились пару недель назад. Подрабатывать Дик до сих пор опасался, как и передвигаться обычным для двадцатого века автомобильным способом, хотя со дня побега времени прошло уже предостаточно.

Но Хастон теперь сверхнастороженно относился к этому миру. Он был уверен, что копы ожидают его появления в двух точках: в районе канадской границы и на противоположной окраине Штатов. И, не смотря на это, в одну из этих точек он и поперся, огибая людные города и только по мере необходимости появляясь на малолюдных фермах.

Потому что в его жизни была странная и страшная личность. Маккольн.

Потому что лучше уж поберечься и немного потерпеть, чем снова попасть за решетку. Вот, доберется до Арданьянов, которые после судебного процесса перебрались из Су-Сент-Мари в их, Хастонов, карлсбадский дом, тогда и отдохнет.

Добрался. Несколько дней не решался войти в Карлсбад, а потом глухой ночью все-таки проскользнул туда. Когда-то уютный дом на окраине городка был нем, глух, пуст и заброшен. Вся надежда оставалась на комплекс. И тот был уже рядом. Вот за этой горой, за которой прячется желтый диск Луны. Или, наоборот, выныривает оттуда.

Дик, в конце концов, сам вынырнул из, видавшего виды, спального мешка потянулся, помахал руками и уже хотел было подпрыгнуть пару раз на месте, но в это время что-то остановило его. Сначала он не понял, что это было. Просто организм, привыкший за несколько месяцев к полуживотному существованию, именно так, по животному инстинктивно, среагировал на что-то, еще не дошедшее до мозга. И только через несколько мгновений Дик понял что это было.

А когда понял, осторожно повернул голову влево и застыл, вглядываясь в ночной полумрак, сгустившийся со стороны, противоположной горе, скрывающей за собою вход в комплекс с нависшей над ним Луной.

Пространство, еще мгновение назад пронзительно прозрачное до звезд и траурное до боли в сердце, начало набухать неясной световой поволокой. Словно сквозь черную ткань начала просачиваться мерцающая вода. Дик выпрямился в полный рост, напряженно вглядываясь в невидимый горизонт, обрывающийся в ущелье, по дну которого пролегла извилистая пыльная дорога, ведущая к комплексу и раздваивающаяся в месте его короткого ночного отдыха.

Прислушался. Шуршащая тишина ночи начала наполняться каким-то неясным, надсадно пульсирующим звуком. Кто-то полз на первой передаче по узкой долине, спускающейся отсюда почти до самого Карлсбада. Звук мотора становился все громче и громче. Отсвет мощных фар все больше и больше накатывался на, растворяющиеся в них, звезды. И когда он начало превращаться в ослепительный круг, выкатывающийся из-за поворота, Дик быстрыми движениями свернул спальный мешок, сунул его в расщелину между камнями и притаился за огромным валуном, вывалившемся чуть ли не на самую дорогу.