Чтение онлайн

Кто сказал, что любовь слепа? Чушь!

Это озарение. Сила.

Сама Жизнь!

Именно любовь позволяет видеть Ивана в реальном свете и трезво оценивать свои возможности. Последние — увы…

В субботу Ася наметила большую стирку. С утра она вычистила квартиру, вымыла полы, перебрала белье. Потом зашла к Евдокии Тихоновне одолжить стиральную машину. Иван Макарович при бдительном руководстве Катерины помог доставить ее, но запретил внучке остаться в гостях у Аси.

— Ты будешь мешать, — строго сказал он, видя Асино замешательство. На

этом строгость его закончилась, глаза тепло улыбнулись. — И мы не закончили складывать картину:

Асе показалось, что «картиной» больше увлечен дедушка, нежели внучка. Но Катя нетерпеливо потянула его за руку, пообещав Асе показать результат «своей» работы.

Иван сцепил пальцы за головой и прогнулся назад, насколько позволяла спинка стула, позвонки заиграли под кожей, напоминая о несделанной зарядке.

— Дебет, кредит, сальдо, баланс… На-до-е-ло!

Иван выключил компьютер и встал из-за стола.

Визит председателя вызвал новый всплеск деятельности в Центре. Ваня благополучно сдал тезку под опеку Демьяна, и результат их беседы не замедлил сказаться уже к концу рабочего дня. Иван Федорович отбыл домой, а Демьяи вернулся на работу с предварительным договор-заказом от экономического института. Требовались новые программы по бухучету и маркетингу в сельском хозяйстве.

— Все глобальные проблемы решаются с утра и на свежую голову, — сказал тогда Иван, объясняя свое нежелание задержаться подольше и поработать над новым проектом.

На самом деле все объяснялось гораздо проще. Иван спешил домой, чтобы увидеть Настю и покончить с двусмысленностью их знакомства. Он понимал, что нужно время для того, чтобы горечь разрыва с Юлианом притупилась; он был согласен ждать, но не в стороне, а рядом с Настей. Она должна знать, что клин клином вышибают, и он вышибет из ее памяти Юлика. И заполнит собой.

Надежде не суждено было сбыться. Насти не было дома. Несколько раз Иван поднимался на ее этаж; на последний звонок открыла ее подруга, одетая в Настин халат, и объяснила, что Ася осталась ночевать в общежитии. Прощаясь, Ваня слышал мужской голос из глубины квартиры, и понял, что нарушил любовную идиллию. Не без зависти он подумал, что у них вся ночь впереди — успеют еще насладиться друг другом.

На следующий день он работал допоздна, вместе с Демьяном раскладывал пасьянс бухгалтерских счетов. Постоянные мысли о Насте мешали ему сосредоточиться, но, кажется, ему удалось связать дебет с кредитом. На свежую память Иван решил поработать дома. Ошибки, несомненно, будут, но будет и основа. Это лучше, чем в понедельник начинать все заново.

Иван прошел на кухню, поставил греть воду в чайнике. В ожидании кипятка он подошел к окну, упер ладони в подоконник, играя мышцами плеч и спины, чтобы снять напряжение с позвоночника, и выглянул во двор.

Он торопился. Вернее, торопил время, а оно как назло не спешило. Пойди он сейчас к Насте, у нее найдется масса отговорок, чтобы оттянуть разговор. Лучше позже, когда она управится по дому, но не очень поздно, чтобы не успела снова сбежать. Иван улыбнулся. Глупышка! Интересно, кого она испугалась — его или себя? Ее бегство было еще одним доводом «за». Безразличные не убегают. В течение двух дней Ваня подробно вспоминал моменты, подтверждающие неравнодушие Насти, даже завуалированный шуткой намек Веры о причине Асиных слез. Но все это — и по-девичьи спрятанный взгляд, и

взволнованно-прерывистое дыхание, и поцелуй на стройке, и сварливая забота о «раненом», и искренний интерес к его жизни, — все это можно рассматривать с двух противоположных полюсов. Ледяной полюс безразличия его страшил.

— Ничего себе безразличие! — иронично пробормотал Иван, вспомнив о пощечине. Да уж, недотрога не боится распускать белые ручки, когда выходит из себя. Это тоже можно записать в актив. Иван улыбнулся влиянию бухгалтерских терминов на личные чувства.

Но улыбка погасла, когда он увидел во дворе Юлиана.

Снова.

Снова он пришел. Неужто не внял предупреждению?

Или Настя непонятно объяснила? А может, вовсе не было отказа? Настя не вдавалась в подробности встречи, наоборот, не хотела упоминать о ней, а Иван мог и не разобраться в ситуации.

— А, черт! Только этого не хватало!

Переодеваясь в спальне, он решил дать Юлиану несколько минут. Пусть поговорят, рассуждал он, пусть Настя еще раз объяснит его место. А минут через десять Иван поднимется к ней и поможет выпроводить незваного гостя.

В этот момент прозвенел звонок. С нескрываемым любопытством Иван открыл дверь и опешил.

— Привет!

Лена. Собственной персоной.

Она не стала дожидаться приглашения и смело прошла в комнату.

Ася стряхнула с рук мыльную пену и пошла открывать дверь незваному гостю, ворча в недоумении, но прекрасно зная, кто это. Кого она ждала второй день. Но Юлиана она никак не предполагала увидеть.

— Привет!

Он сделал шаг, намереваясь войти, но Ася не тронулась с места.

— Привет. — Холодно-вопросительная интонация девушки выказывала совершенно иной смысл.

— Можно войти?

— Зачем?

— Поговорить, — с видимой беззаботностью улыбнулся Юлик. — Пустишь?

Ася отлично знала, что нельзя верить добродушному выражению его лица, его обезоруживающей улыбке. Любопытство ли, привычка или воспитание — она не знала и корила себя за это, — но Ася нехотя отошла в сторону, пропуская Юлиана в дом.

— У меня нет свободного времени, — сразу ограничила она посещение и выразительно добавила: — Я не ждала гостей.

Ася закрыла дверь в комнату, жестом указав па кухню. Сама же по пути заглянула в ванную и включила стиральную машину.

Кривоватой улыбкой, что должно было означать догадливость, Юлиан проводил Асю взглядом. Она остановилась у окна, хотела скрестить руки на груди, но вовремя сообразила, что они мокрые, и положила ладони па подоконник.

— Чаем угостишь? — как будто насмехаясь, спросил Юлиан.

— Нет.

— А еще женщины обижаются, когда говорят об их переменчивом характере.

Ася молчала и выжидательно-серьезно смотрела на него. Смотрела, смотрела… И сама себе поражалась: что она могла найти в нем привлекательного? Да, он симпатичен, можно сказать, красив и одевается хорошо. Господи, как она раньше не поняла, что даже в одежде его чувствуется женская рука! На нем все сидело как с иголочки. Ни один холостяк, будь он даже очень модным, не способен придать такую аккуратность, такую завершенность своему костюму. Но и это говорило лишь в пользу его жены. Сам же он казался настолько чужим, что Ася чувствовала тошнотворную брезгливость к обоим. К нему — за то, что он грязно воспользовался ложью, и к себе — что лживая грязь прилипла к ней.