Чтение онлайн

"О какой душе вы говорите, - ответил Грёлих, - когда у всех теперь душа перешла в страх за собственную шкуру! Все только и мечтают сохранить себя за счет другого, набить брюхо и схватить чужой кусок... Вот вам и вся душа".

"Вы ошибаетесь", - заметил дядя.

"А, бросьте! И ваши литовцы не лучше. Сегодня ночью какой-то мальчишка напал на нашего офицера, ударил камнем по голове и украл пистолет. Вот ваши богобоязненные прихожане. Я все больше склоняюсь к тому, что люди - это животные, жаждущие крови слабейшего".

Дядя испугался не менее моего. Он тоже, вероятно, подумал, что это

"Его поймали?" - спросил дядя.

"Пока нет, но поймают. В конце концов всех всегда ловят. Для чего ему пистолет? Чтобы убивать нас, немцев. Глупый парень, не понимает, что это бесполезно".

"Да, да, - сказал дядя.
– И это вместо того, чтобы успокоиться, смириться, чтобы побыстрее восстановить равновесие жизни. Они не понимают, что зло не убьешь злом. Только терпением".

"Вот именно, - подхватил Грёлих.
– Если бы так все рассуждали".

Марта внесла в комнату именинный пирог, чтобы поставить на стол, но Грёлих сделал ей предостерегающий жест. Она остановилась, и все невольно прислушались.

"Вы слышали? Опять".

Дядя отрицательно покачал головой.

Марта, сильно напуганная, не знала, что ей делать.

"Такие легкие, воздушные шаги, - почти шепотом произнес Грёлих. Детские, что ли?"

Я крикнул на ходу, что я сейчас сбегаю и посмотрю, потому что каждую секунду это мог сделать сам Грёлих. Громко топая, я вбежал в Эмилькину комнатку, но ее уже не было, она успела спрятаться в ящик с тряпьем. Я вышел на лестницу и громко сказал:

"Здесь никого нет".
– И сбежал вниз.

"Наверное, ангелы над грешной землей.
– Грёлих рассмеялся.
– Летающие шаги... Все мне мерещится. Можно сойти с ума".

– Дядя Миколас, - услыхал я Танин голос. Она стояла у окна.
– Можно, я влезу в окно?

Я не стал ее спрашивать, зачем ей это надо, потому что для меня в этой комнате ее не существовало, сейчас здесь были т е. Таня начала что-то говорить, и я, чтобы отделаться от нее, вышел в соседнюю комнату. Плотно прикрыв за собой дверь, придержал за ручку, чтобы ей не вздумалось преследовать меня.

"А я уже думала, ты не придешь", - сказала Эмилька.

"Что ты... Все ушли, и я сразу к тебе".

"Это тебе.
– Она протянула мне носовой платок.
– Больше у меня ничего нет".

"Он красивый".

"Это папин. Не знаю, как он попал ко мне".

"Тогда лучше оставь его себе".

"Бери, бери. Мне его ничуть не жалко. Я ведь его дарю тебе. Что-то сегодня грустно".

"И мне невесело. Пятрас не вернулся. Мы с дядей всю ночь не спали. Ждали его".

"Ночью опять стреляли, и кто-то кричал... Извини, я порчу тебе праздничное настроение".

"Знаешь что? Пойдем вниз".

"Вниз?.. А если кто-нибудь придет?"

"Никто не придет. Дядя в костеле. Марта сказала, что вернется через два часа. А у Пятраса нет ключа".

"Ой, как интересно... и страшно".

"Идем..."

"Идем.
– Она сделала несколько шагов к двери.
– Нет, не так. Иди один и жди меня. Я приду к тебе как на свидание... Я ни разу в жизни

Я тогда стоял около часов и прислушивался, чтобы не пропустить Эмилькиных шагов по лестнице. Но она спустилась так тихо, что я не слышал, и появилась в дверях. На ней было то самое розовое платье, а волосы были подвязаны синей ленточкой. Лента была короткой, и Эмилька привязала к ней какой-то цветной лоскуток.

"Ну?"

"Эмилька..."

"Я - Джульетта... Ты что, забыл?.."

Она подошла к столу.

"Какой у тебя пирог... Мне Марта тоже такой пекла. Ну, может, самую малость поменьше".

Прошла от стола к дивану, села на него, поджав ноги, потом подошла к буфету. Открыла и снова закрыла створки дверок.

"А у вас хорошо... Настоящий дом... Тепло, уютно... чисто..."

Пробили часы. Она повернулась к ним, чтобы послушать бой.

"А у меня наверху тоже слышен их бой... Когда мы с папой снова будем жить вместе, мы обязательно купим такие же часы".

"Эмилька, хочешь пирога?"

"Я - Джульетта".

"...Но чем же... клясться?"

"Не клянись совсем. Иль, если хочешь, прелестью своей. Самим собою, божеством моим. И я поверю".

"Съешь пирога. Он вкусный".
– Я взял кусок пирога и протянул ей.

"Если ты мне все время будешь совать свой пирог, то я уйду. Ты хочешь все испортить этим пирогом..."

"...Если сердца... страсть..."

"Нет, не клянись. Хоть рада я тебе. Не рада договору я ночному: он слишком быстр, внезапен, неожидан. На молнию похож, что гаснет прежде, чем "молния" воскликнет: доброй ночи! Дыханье лета пусть росток любви в цветок прекрасный превратит на завтра. Покойной ночи! Пусть в тебя войдет покой, что в сердце у меня живет".

"Не одарив меня, прогонишь прочь?"

"Какой же дар ты хочешь в эту ночь?" А... пирог сладкий?"

"Очень... Возьми".

"Я - Джульетта".

"В обмен на клятву - клятву я хочу".

"До просьбы поклялась тебе в любви я. Теперь бы заново хотела клясться".

"Зачем ту клятву хочешь ты отнять?"

Я почувствовал, что кто-то посторонний стоит в дверях. Нет, не так. Сначала Эмилька взяла у меня пирог и откусила, а я решил подойти к столу и сделать так, чтобы было незаметно, что я взял кусок пирога. И увидел в дверях Хельмута. Рот у него расплылся в широкую, довольную улыбку. Я закрыл собой Эмильку, чтобы он не мог ее рассмотреть, а Эмилька забилась в угол. Все-таки, вероятно, их предал Хельмут. Что он тогда говорил?..

"Какая приятная неожиданность!" - сказал Хельмут и постарался заглянуть Эмильке в лицо.

"Как ты сюда попал?"

"Через дверь... Ногами... Как все цивилизованные люди.
– В руке у него был ключ.
– При помощи ключа от вашей квартиры. Я люблю иногда заходить в чужие квартиры... Узнаешь кое-что неожиданное".

"Это нечестно. Отдай ключи и сейчас же уходи!"

"Ты еще будешь учить меня... Цыпочка, - сказал он Эмильке, - ну открой свою мордашку... Мы, арийцы, разрешаем себе все, что считаем нужным. Слушай, цыпочка, у тебя нет подружки?"