Чтение онлайн

В маленькой однокомнатной квартире было множество книг. Они аккуратно лежали в старом книжном шкафу, на полках, письменном столе и подоконнике. Совсем старые книги достались ему в наследство от родителей, а новые были его собственным приобретением. Он стал просматривать книги, чтобы найти что-либо занятное и особенно интересное. Он искренне верил, что дети полюбят географию так же, как и телевизор. Лежа на мягкой софе, под тусклым светом настольной лампы, он сосредоточенно подчеркивал нужные абзацы текста.

В книгах действительно есть много интересного, и как жаль, что дети отвыкли читать. Настольная лампа вдруг стала мигать и свет потух. «Вот и хорошо», –

подумал Лаврентий Павлович. – «Теперь мысленно нужно запомнить то, что я подчеркнул».

Он закрыл глаза и всего за несколько минут из своей комнаты попал на солнечный берег моря без визы, паспорта и багажа. На берегу было безлюдно, стояло несколько лодок, разрисованных красными, синими, желтыми полосами.

Он подошел к одной из них, сел в нее и поплыл. Ему хорошо была видна часть острова, застроенная двухэтажными домами и старинными особняками. Куда он попал? Где он? Он всматривался вдаль пытаясь угадать название местности, которую, наверное, с легкостью нашел бы на карте. Но, увы!

Тогда он решил подплыть к берегу с другой стороны залива и подойти к заброшенному замку, окруженному желто-зелеными полянами. Он подплыл к берегу, вышел из лодки и подошел к старому замку, посеревшему и почерневшему за столько-то веков. Средневековая архитектура, причудливая растительность, горы и море, все увиденное подсказывало ему о том, что он здесь никогда прежде не был.

Возле замка было несколько заросших тропинок. Выбрав одну из них, он стал подниматься вверх по склону. Он был абсолютно уверен, что в этой глуши никого нет, прежде чем увидел девушку, похожую на русалку. Она стояла на краю обрыва и смотрела вниз. Увидев незнакомого человека, девушка не испугалась и не удивилась, а только спросила:

– Вы кто? Как вы здесь оказались?

Он пожал плечами и в свою очередь спросил, очерчивая вокруг себя пространство:

– Италия?

– Сицилия, – ответила русалка. И, немного помолчав, добавила:

– Стефания.

Лаврентий Павлович тоже произнес свое имя, пропустив все согласные. Девушка переспросила:

– Лу-чиа-но? О…!! – восторженно пропела она.

– Грация, – пробормотал он. Впервые его имя нравилось и нравилось замечательной девушке – русалке. Оно прозвучало на итальянском очень по-доброму. Быть может, он родился не в той стране и не в то время? Он мог бы жить здесь, рядом со средневековым замком возле тихого моря, ловить рыбу.

Судьбе не свойственно мечтать, но порой и она выбирает из светлой палитры красок свой любимый цвет.

Лаврентий Павлович стоял на краю обрыва в чужой стране, и ему совсем не было страшно.

На этой улице не бывает шумной суеты даже в праздничные дни. Она поднимается от основной автомагистрали наверх к тупику, за которым виднеется заброшенный завод. Улицу можно пройти минут за двадцать от начала до конца. Она застроена пятиэтажками. Кажется, здесь заканчивается город.

Теперь весна, середина мая. В предвечерние часы улицу заливает мягкий свет, и пахнет сиренью. Улица тихая, только чьи-то каблучки беспокойно стучат возле маленького бара, каблучки милой девушки. Таких девушек принято считать веселыми, но у нее грустные глаза. Говорят, что они пользуются вниманием некоторых мужчин, но ведь улица тихая, редко кто заглянет в бар.

Девушке трудно, денег не хватает. Об этом рассказывает соседка девушки: «Ведь такая милая, скромная. Кто бы мог подумать? Ей бы выучиться, получить профессию. Ничему хорошему улица не научит». Ей поддакивают другие: «Когда женщина

работает, ей незачем терпеть возле себя мужчину. Сама себя прокормит».

У девушки был жених, который доставил ей много огорчений, и когда они расстались – улица приняла ее. Она позаботилась о ее нарядах. Теперь у девушки модные туфли цвета хаки и большая кожаная сумка, в которой есть французские духи, помада, тональный крем. Однажды в бар завезли чешское пиво, посетителей стало побольше, и у девушки появились золотые сережки. Это обстоятельство послужило предметом зависти.

– С раннего утра мою полы и протираю окна, а что за это получаю? Гроши!

– А я? Стою в магазине до позднего вечера, отпускаю товар в долг и не знаю, отдадут ли.

– А мне каково? Муж не работает второй месяц. Дармоед. Две руки, две ноги, а работу найти не может. Настоящий мужчина должен работать.

– Эх, была бы помоложе…

– Замолчи! Даже думать не смей.

– Это почему? За гроши работают дураки. Я в прислугах уже второй год. Если бы видели, как живут хозяева! В настоящих хоромах. И никто в этом доме не работает. Деньги крутятся в заокеанских банках.

– Так ведь не у всех родственники богатые.

– Грошовая работа – удел бедных, что и говорить.

По улице проходят две женщины. Они останавливают прохожих, вежливо улыбаются, задают вопросы: «Почему мир несправедлив? Как вы представляете царство божье?». Прохожие в растерянности. Они ничего не понимают. Кто-то делает вид, что торопится, кто-то сердится. Улица не для того, чтобы рассуждать о царстве божьем. Все это кажется подозрительным.

Рядом с баром маленькая парикмахерская. Она появилась на месте старой аптеки, которая когда-то занимала часть территории детского сада. Лучше бы остался детский сад. Улица, как и прежде, наполнилась бы детским смехом. Теперь детишки сидят дома возле телевизоров и компьютеров, редко кто выходит на улицу. Разве что маленький Гуго, у которого нет ни телевизора, ни компьютера, ни игрушек. Он с раннего утра торчит возле булочной. Сюда приходит Сильвия, приносит горячие булочки с корицей. Одну булочку протягивает мальчику: «Возьми, поешь; знаю, что голодный, знаю, что сирота».

Сильвия сдает комнату приезжим из Ирана. Иранцы любят Ереван: можно зайти в бар, посетить модный клуб, одеться современно, не боясь осуждения. «И зачем только армяне уезжают в Америку?» – они спрашивают об этом Сильвию.

«В Америке люди получают пособия, – пытается объяснить Сильвия. – Американское правительство обеспечивает им старость. А здесь, в Армении, никак не могут определиться с прожиточным минимумом. Для одних – пожизненная картошка с соленьями, для других – поездка на выходные в парижскую Гранд оперу. Вот армянское правительство и оказалось в очень трудном положении. Ведь вы сюда приезжаете с большими деньгами, – продолжает Сильвия всякий раз намекая на то, что за комнату могла бы запросить и подороже. – А у наших денег нет. Чем мы хуже других?».

Иранцы соглашаются: «Да, в Армении без денег тоскливо как-то. Восточные базары, дорогие супермаркеты, масса развлекательных заведений. Для кого все это построено?». Но Сильвия и этому находит свое объяснение: «Она вот квартиру сдает в аренду, а правительство – всю страну. Как называют теперешних хозяев Армении? Инвесторами. Вот они и хозяйничают, как хотят».

«Кстати, ваших богатеев тут много, – добавляет она не без ехидства. – Жаль только ереванцев становится все меньше и меньше. Сколько народу-то уехало. – Сильвии горестно говорить об этом. – Вспоминают ли они свою улицу, снится ли она им?».