Танец Среди Звёзд
Шрифт:
– Молодость и глупость.
– Открытость миру и романтичность, Кристина. Это были открытость и романтичность.
Подготовка к неожиданной и отнюдь не желанной вечеринке разжигала внутри еле сдерживаемое бешенство, которое во всей неприглядной красе готово было обрушиться на широко улыбающуюся блондинку. И пока Лиза, щебеча об очередном красавце, как ненормальная, носилась по супермаркету и сгребала в тележку всё, что находила съедобного, я мечтала о совсем нехитрых, но достаточно подлых вещах: схватить с ближайшей полки ножницы и заметно укоротить прекрасные локоны. Затем оставшуюся шевелюру обильно полить мёдом и добавить синьки. Не особенно великодушно, согласна. Но разве справедливо было без моего ведома договариваться с людьми о тусовке в моём доме? А плюс ко всему пообещать возможный ночлег парню,
«О, боги, спасите меня от разрушительной активности родной подруги!» – неслись просящие мысли, пока мы с огромными пакетами припасов пробирались в мою кухню.
* * *
– О, боги, вытащите меня из этого места! – орала я, стоя посреди густого леса ночью.
Рядом никого, и страх сковывал движения. Меня не интересовало тогда, почему так скоро на землю опустилась ночь. Ведь с тех пор, как я попала в чужой мир, прошло едва ли больше половины часа, а до этого солнце и не думало садиться. Гораздо больше занимал сам факт – темно. И это, определённо, мешало двигаться дальше и быть смелой, каковой я себя мнила до того, как попала в сказку. Считала, будто ничто в жизни не сможет меня напугать, слишком уж всё легко и предсказуемо. С другой стороны, я, безусловно, не ошибалась – может, предсказуемость меня не смогла бы напугать, но здесь, под властью Герцога, мир ведёт себя не так, как я привыкла.
– Осторожно, девочка, когда обращаешься к богам. В этом месте Герцог – единственный бог.
Помню, как я обомлела, обнаружив, откуда донёсся тоненький хрипловатый голос. На ветке странного дерева с фиолетовой листвой восседала красивая девушка сантиметров пятнадцать высотой с волосом цвета расплавленного золота, в огненно-рыжем длинном платьице. За спиной подрагивали небольшие прозрачно-жёлтые крылышки. А в маленьких ручках виднелась сигарета. Красавица поднесла её к губам, сделала вдох и резко выдохнула.
– Ну, что уставилась? Фею никогда не видела?
Я завертела головой.
– А что, феи курят?
Девушка фыркнула и поднялась на ноги. На вид ей было около двадцати лет. Но в данном случае, пожалуй, не стоило полагаться на зрение.
– А кто-то говорил, что не курят?
– Нет.
– Значит, вопрос закрыт.
– Но это же вредно!
– Я тебя умоляю, – она закатила глаза, – феи – существа вечные.
– Вот и я думаю: неудобно было бы вечно жить с раком лёгких.
– А ты точно такая, как он и говорил. Дерзкая. Так вот, по поводу богов. Я не собираюсь помогать, но имей в виду, взывая к богам, ты взываешь к Герцогу.
* * *
А к кому я взываю здесь, в привычной и предсказуемой реальности?
– Кристина, дорогая, порежь яблочки, будь душкой, – пролепетала Лиза, аккуратно раскладывая по тарелкам шоколадные конфеты и пирожные.
Да уж, к кому бы я ни взывала, он явно меня игнорировал.
– Душкой от слова «душить»? – буркнула я, ловко нарезая фрукты.
В чём-то Лиза определённо права. Её квартира даже после ремонта не подойдёт для настоящей вечеринки. Там всего две комнаты и не очень много квадратных метров. Мои же дивные апартаменты достались мне от бабушки, известной художницы Анфисы Фёдоровны Романовой. Три просторных комнаты, обставленных довольно модно. Правда, с опозданием века на два. Практически вся мебель пришла по наследству от далёких предков, то есть была достаточно древней, хоть и невероятно красивой.
Это ещё одна веская причина, по которой лучше не собирать пьяный народ. Кто знает, может, кому-то посчастливится упасть на дубовый шкаф с резными дверцами начала девятнадцатого века и поцарапать его. Или же разбить большое овальное зеркало в кованой золочёной раме, доставшееся бабушке от её прадеда, а тому – от его прадеда. Одно зеркало могло обеспечить меня, моих детей и даже внуков. Не квартира, а сплошной музей, что нередко привлекало журналистов и коллекционеров. С последними разговоры были короткими. С горящими глазами фанатиков они предлагали немыслимые суммы денег за любую старую безделушку. Но бережная память о родственных корнях, уходящих вглубь веков, не позволяла ни от чего избавиться. Когда бедняги натыкались на отказ, они пытались убедить удвоенной или утроенной суммой и всё равно уходили ни с чем. Сейчас стало спокойнее. Но из-за повышенного внимания всё-таки пришлось вставить бронебойную входную дверь и пуленепробиваемые окна. Особых оснований к этому не было, но, говорят, раз в сто лет и палка стреляет.– Дорогая, ничего страшного с твоей царской палатой не произойдёт. Ты за кого нас принимаешь? У тебя в зале вообще можно человек пятьдесят собрать, и все они смогут свободно станцевать вальс. Кстати о вальсе…
Лиза подозрительно заулыбалась.
– Забудь. С меня хватит и обычных посиделок.
– Парень умеет танцевать вальс!
– Это бесспорно понравится его девушке, – кивнула я, схватила подносы с фруктами и поплелась пристраивать их в зале на большом круглом столе.
– Так, милочка, о чём ты говоришь? – орала с кухни подруга. – Вообще-то, по плану, ты должна стать его девушкой!
– Лиза, я его даже не видела! Даже имени его до сих пор не знаю!
– Владлен. Его зовут Владлен. Правда, красиво?
Да уж. Даже пафосно. Но одно имя нисколько не добавляло знаний о неизвестной персоне. С другой стороны, происхождение от имени Владимира Ленина оставляет некоторый отпечаток. Пожалуй, он должен быть властолюбивым, хитрым трудоголиком и совершенно не домашним человеком.
– Кристина, ты невыносима! – продолжала кричать подруга. – Но ничего, вот увидишь его, и мир вокруг рухнет.
Что с ней? Так активно она ещё никого не навязывала. И точно никогда не твердила о судьбе.
Я устало оглядела большую комнату. Вспомнился бал…
* * *
Я с трудом понимала происходящее. Вроде бы всё в порядке, и разум на месте, но ведёт себя так, словно в нём хорошая доза алкоголя.
Вокруг вальсирующие пары в необычных костюмах и масках с изображениями нечистой силы. На мне тоже платье. Золотого цвета, с пышной юбкой, глубоким декольте и длинными свободными рукавами, которые выглядели прозрачными на свету. В высокую причёску вплетены бледно-жёлтые жемчужины.
А на талии – чья-то рука.
Поднимаю голову и сталкиваюсь с необычными разноцветными глазами. Очень холодными и бесстрастными, но такими родными. На тонких губах играет ироничная улыбка. Тёмно-каштановые волосы волнами опускаются на плечи, укрытые бордовым камзолом. Руки, затянутые в чёрные бархатные перчатки, зовут на танец.
И я, как сумасшедшая, забыв о том, кто передо мной, зачарованно смотрю на красивое лицо и покорно принимаю приглашение. Я вроде всё понимала, но не могла заставить себя остановиться. Лишь медленно танцевала в крепких объятьях Герцога и, раскрыв рот, глядела в его хищные глаза. Наверное, так и выглядит загипнотизированная жертва змеи.
– Чувствуешь, как мир вокруг рушится, Кристина? – интересуется еле слышимый шёпот.
* * *
«Это невозможно!» – мысленно кричу, держась рукой за дубовый шкаф.
Никогда и ни на кого я больше не взгляну с таким же восхищением, от которого не закрывается рот. Никто другой не заставит в своём присутствии ощутить, будто рушится мир. На это способен только Герцог.
Как жаль, что он лишь создание подросткового сна. И какого чёрта он стал так часто вспоминаться?