Танец сакур
Шрифт:
— Лизка, брось, не планировала, значит, запланируешь. И потом это более приятная перспектива, чем эпиляция и педикюр до щекотки.
— Не знаю, — протянула Лиза, — А во сколько, — она, наконец, проявила интерес.
— В 8 начало, давай, не жеманься, соглашайся, — В общем решено — ты идешь, я по дороге в офис закину тебе пригласительный, все, целую, пока, — не дав Лизе вставить ни слова, отключилась Катя.
— Ну, премьера, так, премьера, — с улыбкой, но все же немного обреченно подумала Лиза.
Вдоль всей Тверской растянулась вереница роскошных машин, юные благоухающие создания порхали по ковровой дорожке, молодящиеся светские львицы растягивали губы в хищных улыбках, тут и там мелькали яркие узнаваемые лица гламурной Москвы, Лиза никогда не понимала, чем занимаются все эти люди — в модных журналах под их фотографиями значилось что-то типа «колумнистка», «писательница» или «дизайнер одежды». Лиза под дулом пистолета не смогла бы пояснить, чем занимается «колумнистка», прочитать
Девушка медленно пробиралась сквозь шумную толпу, непроизвольно отмечая, кто во что одет, что куплено в Москве, а, что — за границей, кому нужно прислать приглашение на закрытый показ в «Весну», а кого можно вычеркивать из списка VIP-клиентов по причине прошлогодних туфель или платья. Лиза здоровалась с одними, обменивалась поцелуями с другими, пока не добралась до своего кресла в зале, погас свет, заиграла музыка. Девушка не видела первых кадров фильма — читала mail от Евгения на своем Blackberry, а, когда подняла глаза от телефона, то обнаружила, что почти весь обзор ей закрывает затылок какого-то опоздавшего хама, который вольготно расположился в кресле перед ней. Лиза пересела на пустое кресло, Катя предлагала ей два пригласительных, но Лизе было некого позвать и, когда темноту на экране сменил свет нового дня, в сидящем впереди мужчине с ужасом узнала Корнилова. По ее телу разом пробежала электрическая дрожь, померещилось, что он сейчас обернется и этим свои густым тягучим голосом скажет: «Кейко?! А что ты здесь делаешь». Лиза понимала, Алексей ее ни за что не узнает: грим, костюм, обстановка — ему и в голову не придет, что его продажная гейша и девушка из приличного общества — одно лицо. На секунду ей показалось, что он может узнать в ней ту Лизу из прошлого, и пусть у них была одна только ночь, но она-то его помнит, но потом девушка отогнала эту мысль — она была для Корнилова минутным развлечением, знала это и хотела этого, так что ни о каком узнавании не может быть и речи… Но в глубине души билась мысль о том, как было бы хорошо, если бы он ее все же узнал.
Лизой овладело какое-то странное состояние, нервное и возбужденное одновременно, ее не занимало происходящее на экране — Америка катилась к финансовому кризису и тащила за собой целый мир, в жизни героев разворачивалась драма, а все ее внимание было приковано к сидящему впереди мужчине — он чуть наклонил голову, обменялся какой-то репликой с соседкой слева. Ну еще бы он пришел без женщины — это был бы уже не Корнилов.
Как-то незаметно пролетели два часа фильма, девица, с которой он пришел, хоть и получила отличное образование в Вашингтоне, была нудной и навязчивой, то и дело норовила вставить какой-нибудь комментарий, прислониться к его плечу и, как ей казалось, сексуально прошептать ему что-то на ухо. У него же не было ни малейшего желания ее слушать, после провального вечера с Кейко, Алексей вообще едва выносил женское общество. Мужчина так погрузился в свои мысли, о прошлом, о Саюри и почему-то о Кейко, что ему даже показалось, что он почувствовал этот странный и терпкий аромат мандаринов, который остался в его памяти от первой встречи с Кейко. Алексей хотел было обернуться и пробежаться взглядом по толпе, но остановил себя мыслью о том, что в темноте он ничего не увидит, да и что делать здесь жалкой потаскушке, вздумавшей заработать на играх в гейшу.
Фильм подошел к концу, по экрану побежали титры, зажегся свет, раздались аплодисменты, актеры, приехавшие на премьеру, поднялись на сцену, кто-то что-то говорил, но Алексей их не слышал, он снова погрузился в свои мысли. Вскоре толпа переместилась в ресторан, спутница вручила ему бокал с шампанским и прижалась к нему своим шикарным бюстом. Четвертый размер + диплом Вашингтонского университета — у девушки неплохие шансы на успех, — цинично подумал Корнилов, вот только его эти прелести не интересовали. Белокурая прядь волос скользнула по ткани его пиджака, и Алексея даже передернуло от отвращения. Он скользнул глазами по толпе и в дальнем углу зала увидел копию своей Саюри: миниатюрная, ростом не больше 150 сантиметров, девушка была обладательницей самых роскошных волос на свете, черные как ночь, без глупых кудрей или вычурных украшений они лежали на молочно-белом шелке ее платья и блики хрустальных люстр словно отражались от них. Алексей направился прямо к ней, его кто-то окликнул, но он не слышал ничего вокруг. Вдруг девушка обернулась, и наваждение исчезло, конечно, это была не Саюри, это не могла быть она, и Корнилов, как никто другой, знал, что больше никогда не увидит ее, но все же… В девушке не было ничего японского: большие светлые глаза, пухлые розовые губы, чуть позолоченная загаром кожа, она перехватила его взгляд и приветливо улыбнулась в ответ, но Алексею не хотелось улыбаться, он швырнул бокал на поднос проходившего мимо официанта и зашагал прочь.
Он видел ее, шел к ней, шел и улыбался — Лиза была готова в этом поклясться, причем улыбались не только губы, но и глаза, и вдруг, словно туча заволокла их, он зло посмотрел на девушку и стремительно пошел прочь.
— Хорош, правда, —
проводила Корнилова хищным взглядом юная дочь замминистра финансов, которая доставала Лизу вопросами о том, когда и какая будет в «Весне» новая коллекция Dolce amp; Gabana. — Недвижимость, акции банков и подряды на стадионы и дороги в Сочи, — мечтательно протянула девушка, — Говорят, как вернулся из Токио, живет затворником.— Да, уж, затворником, — подумала Лиза и отчего-то разозлилась на свою собеседницу за перечисление активов Корнилова, словно в нем не было ничего другого, что могло бы привлечь женщину.
Глава 3
Сначала Алексей сопротивлялся желанию Дорофеева увидеться с ним, но потом сдался под натиском старого друга, в прошлом их связывало слишком многое, чтобы под действием собственной антипатии к окружающему миру рвать юношескую дружбу. Сейчас сидя в уютной библиотеке загородного дома Дорофеевых, Алексей не мог даже вспомнить, что когда-то они с Сергеем были восторженными юнцами, мечтавшими завоевать весь мир, мечты сбылись — мир был завоеван, только вот Корнилов в отличие от друга не испытывал от этого ни капли даже не счастья, а простого удовольствия или хотя бы покоя. Приехав в «Графские пруды», поселок, разбитый на месте дворянской усадьбы, войдя в большой почти помещичий дом, Алексей оказался в атмосфере тепла и любви — такой любви, о которой мечтал он, когда делал предложение Саюри. В двухэтажном холле, застеленном обюссоновскими коврами, стояла пара детских ходунков, в углу гостиной, обставленной мебелью с инкрустациями лучших итальянских краснодеревщиков, расположился огромный манеж с нагромождением ярких игрушек, с верхних этажей доносилось детское агуканье и ласковый голос то ли бабушки, то ли няни.
— Ты знаешь, поскольку мы освободились от всех проблемных активов в середине 2008, кризис не отразился на компании, а сейчас очевидно, что надо вновь покупать, инвестировать, захватывать освободившиеся рынки, — Сергей выпустил колечко сигарного дыма и прислушался, его чуткий слух любящего отца уловил недовольное сопение сына.
— Конечно, покупать в сложившейся обстановке самая верная тактика, и, хотя строительный бизнес — совсем другая сфера, это не добыча и не производство металла — именно в этих сферах и царил принадлежащий Дорофееву холдинг, — Но я поддерживаю наступательное развитие, нужно увеличивать свое влияние, пока другие теряют активы. Взять хотя бы злосчастных владельцев корпорации «МИГ», заложивших личное имущество в поручительство по кредитам, мы выкупаем их стройки — Алексей поднес к губам сигару и дал терпкому дыму окутать его. Сергей некстати подумал, что Катя будет ворчать про запах табака, хотя он знал, что в глубине души жена любит аромат сигар, черного кофе и его кожи. — Отличный табак, Cuba Libre? — усмехнулся Корнилов.
— Точно, — с улыбкой ответил Сергей, — Ездили с Катей на неделю, 2 месяца назад, Матвею с Варварой исполнилось по десять месяцев и мы решились их оставить с бабушкой в первый раз.
— Как отдохнули?
— Ну, отдыхом это трудно назвать, ты просто не знаешь мою жену! — рассмеялся Дорофеев, — Мы облазили каждый метр чертова острова: города, водопады, парки, снова города, улочки, церкви. Ты знаешь, мы ведь и познакомились с ней по пути из Мексики, где она три недели путешествовала по индейским развалинам, — Корнилов удивился, то, что ему было известно о жене Сергея, не укладывалось в образ интеллектуалки-путешественницы. — Да, кстати, что мы все меня обсуждаем — про наш с Катериной роман писали все газеты: от желтой прессы до «Ведомостей», а вот о тебе-то мне ничего не известно, — Сергей плеснул коньяка в пузатые бокалы и вопросительно посмотрел на друга.
— Да мне и нечего особенно рассказывать: 5 лет в Японии промелькнули, как один день, — как бы Алексей ни доверял другу, он не мог даже ему рассказать хоть малую толику из того, что именно едва не наполнило его жизнь в Токио и Киото, а ведь в общем-то совсем недавно он представлял, как устроит безумный праздник в доме родителей в Марбелье, соберет друзей, деловых партнеров и представит им свою Саюри, а потом они вернутся в так любимый ими обоими Киото. — А кстати, ты слышал про мой инвестмент в плантации золотых жемчужин в Южно-Китайском море? — Сергей отрицательно покачал головой — катин наказ разузнать все про Каверина и его планы, он не выполнил, ну тогда хоть послушает об очередной безумной задумке друга.
— Так, вот, площадь устричных плантаций составляет почти 5000 гектаров, жемчужина растет пять лет, превращаясь из маленького перламутрового шарика в настоящее произведение искусства. Каждую неделю ныряльщики погружаются к моллюскам и проверяют их, очищают от паразитов, переворачивают. Первый жемчуг мы намереваемся получить уже через 3 года, — Алексей на секунду замолчал, совсем некстати вспомнилось, как он мечтал надеть на Саюри колье из золотых жемчужин. — Это должен быть идеальный жемчуг, ювелиры всего мира будут бороться за него, — Сергей с удовольствием слушал друга, в мрачном насупленном человеке, каким был Корнилов с первых минут встречи, он, наконец, узнал обаятельного товарища детских и юношеских лет, безумного прожектера, самые немыслимые идеи которого сбывались с неизменным успехом. — Я заговорил тебя, наверное, — прервался Алексей.