Чтение онлайн

Прекрасно, подумал Тирион. Если она отдаст мне свое тело, то пусть забирает мою душу, такую маленькую и чахлую.

— Кто говорит? — спросил Халдон. — Работорговцы, изгнанные ею из Астапора и Миэрина? Тогда это сущая клевета.

— Самая лучшая клевета — та, что приправлена щепоткой правды, — многозначительно сказал Кваво, — но нельзя отрицать и настоящее прегрешение девицы. Этот невежественный ребенок взял на себя задачу уничтожить работорговлю, но она никогда не ограничивались Заливом Работорговцев. Это — лишь часть бескрайнего моря торговли, простирающегося на весь мир, а королева драконов начала мутить воду. Лорды древней крови за

Черной Стеной плохо спят, прислушиваясь — не точат ли их кухонные рабы свои длинные ножи. Рабы выращивают нашу пищу, убирают наши улицы, обучают наших детей. Они сторожат наши стены, гребут на наших галерах, бьются за нас на поле боя. И сейчас, когда они смотрят на восток, то видят эту юную королеву, разрушительницу цепей, сияющую вдали. Старая Кровь не потерпит этого. И бедняки ее тоже ненавидят — даже самый ничтожный попрошайка стоит выше раба. А драконья королева отобрала у них и это утешение.

Тирион выдвинул своих копьеносцев. Кваво ответил ему легкой конницей. Тирион переставил своих арбалетчиков на квадрат выше и сказал:

— Похоже, тот красный жрец снаружи думает, что Волантис должен сражаться за серебряную королеву, а не против нее.

— Красным жрецам было бы благоразумнее держать язык за зубами, — ответил Кваво Ногарис. — Уже случались стычки между их последователями и теми, кто поклоняется другим богам. Своей болтовней Беннеро добьется только яростного гнева на свою голову.

— И что за болтовня? — спросил карлик, поигрывая фигуркой, изображающей чернь.

Волантинец махнул рукой:

— В Волантисе тысячи рабов и вольноотпущенников каждый вечер толпятся на площади перед храмом, слушая вопли Бенерро о кровавых звездах и огненном мече, который очистит мир. Он проповедовал, что Волантис непременно вспыхнет, если триархи поднимут оружие против серебряной королевы.

— Даже я могу это предсказать. Ага, вот и еда.

На ужин принесли тарелку жареной козлятины с гарниром из мелконарезанного лука. Ароматное мясо с пряностями оказалось поджаристым снаружи, но красным и сочным внутри. Тирион отщипнул кусочек. Тот был таким горячим, что обжег пальцы, но таким вкусным, что карлик не мог не потянуться за следующим. К мясу подали светло-зеленую волантийскую наливку, напомнившую ему вино, какого он уже давным-давно не пил.

— Очень славно, — похвалил карлик еду и поднял своего дракона. — Самая могущественная фигура в игре, — заявил он, побив одного из слонов Кваво. — А у Дейенерис Таргариен, говорят, их целых три.

— Три, — согласился Кваво, — но им противостоят трижды по три тысячи врагов. Граздан мо Эраз не был единственным посланником Желтого Города. Когда Мудрые Господа выйдут в бой против Миэрина, на их стороне будут сражаться легионы Нового Гиса. Толоссийцы. Элирийцы. Даже дотракийцы.

— Дотракийцы недалеко от ваших собственных ворот, — заметил Халдон. — Кхал Поно.

Кваво пренебрежительно взмахнул бледной кистью руки:

— Лошадники придут, мы вручим им дары, и лошадники уйдут, — он снова передвинул свои катапульты, взял белого дракона Тириона и убрал его с доски.

Последовал жестокий разгром, хотя Тирион все же успел сделать дюжину ходов.

— Пришло время для горьких слез, — сказал Кваво, подгребая к себе кучу серебряных монет. — Сыграем еще разок?

— Не стоит, — ответил Халдон, — мой карлик уже получил свой урок смирения. Думаю, нам пора возвращаться на лодку.

На площади снаружи еще горели костры, но жрец уже ушел, и толпа постепенно расходилась. В окнах борделя мерцали отблески свечей. Оттуда послышался смех женщин.

— Вечер только начался, — произнес Тирион, — и Кваво, возможно, сказал нам не все. А шлюхи слышат очень многое от мужчин, которых обслуживают.

— Тебе так отчаянно нужна женщина, Йолло?

— Собственная рука в роли любовницы быстро надоедает. — Возможно,

шлюхи отправляются как раз в Селхорис. Возможно, Тиша прямо сейчас находится внутри, с татуровкой в виде слезы на щеке. — Я чуть не утонул. После такого мужчине нужна женщина. И потом, должен же я убедиться, что мой член не превратился в камень.

Полумейстер засмеялся:

— Я буду ждать тебя в таверне у ворот. Не затягивай с этим делом.

— О, не волнуйся на этот счет. Большинство женщин предпочитают закончить со мной как можно быстрее.

По сравнению с борделями, которые карлик частенько посещал в Ланниспорте и Королевской Гавани, здешний казался довольно приличным. Владелец, по-видимому, не говорил ни на одном языке, кроме волантийского, но вполне понимал звук серебра: он провел Тириона через арку в длинную комнату, пропахшую фимиамом, где слонялись четыре скучающие рабыни разной степени раздетости. Две из них уже наверняка отметили не менее сорока именин, как предположил карлик; самая молодой было пятнадцать-шестнадцать лет. Ни одна не выглядела столь отталкивающей, как те шлюхи, что он наблюдал в порту, но и они подрастеряли свою красоту. Одна была явно беременна. Другая — просто толстуха, щеголявшая железными кольцами в обоих сосках. У всех четырех женщин под одним глазом виднелись татуировки-слезы.

— У тебя есть девушка, которая разговаривает на языке Вестероса? — спросил Тирион. Хозяин прищурился, не понимая, тогда он повторил вопрос на высоком валирийском.

На этот раз мужчина, казалось, уловил пару слов и ответил на волантийском:

— Закатная девушка, — все, что карлику удалось разобрать. Он решил, что имеется в виду "девушка из Закатных Королевств".

В борделе оказалась всего лишь одна такая, и вовсе не Тиша. У этой были веснушчатые щеки и жесткие рыжие кудри на голове, что обещало такие же веснушки на груди и рыжие волоски между ног.

— Она подойдет, — сказал Тирион. — И еще дайте мне кувшин вина. Красное вино к рыжей плоти.

Шлюха смотрела на его безносое лицо, в глазах явно читалось отвращение.

— Тебе неприятно, милашка? Я неприятное существо, о чем бы тебе с готовностью поведал мой отец, если бы не помер и не завонялся.

Хотя она и походила на жительницу Вестероса, но не могла произнести ни слова на общем языке. Возможно, она попала в рабство еще ребенком. Ее спальня была маленькой, но на полу лежал мирийский ковер, и матрац оказался набит перьями, а не соломой. Я видел и похуже.

— Назовешь мне свое имя? — спросил он, взяв чашу вина из ее рук. — Нет?

Вино было крепким и кислым, и не нуждалось в переводе.

— Думаю, мне пора навестить твою дырку, — он вытер рот тыльной стороной ладони. — Ты когда-нибудь уже спала с чудовищем? Сейчас самое подходящее время попробовать. Снимай свои тряпки, и ложись на спину, если тебе не трудно. Или даже если трудно.

Она недоуменно смотрела на него, пока он не забрал из ее рук кувшин и не задрал юбку ей на голову. После этого она поняла, чего от нее ждут, хотя и не проявила резвости в постели. Тирион так давно не спал с женщиной, что излился в нее уже после трех толчков.

Он откатился от нее, ощущая скорее стыд, чем удовлетворение. Это было ошибкой. Каким убогим существом я стал.

— Ты знаешь женщину по имени Тиша? — спросил он, наблюдая, как его семя вытекает из нее на кровать. Шлюха не отвечала. — А знаешь, куда отправляются шлюхи? — Снова молчание в ответ.

Спину девушки покрывали шрамы и рубцы. Эта девка в постели как дохлятина. Я только что трахнул труп. Даже глаза ее были мертвыми. У нее нет сил даже ненавидеть меня.