Чтение онлайн

– Но вы же их знали? Расскажите.

Старый рыцарь склонил голову.

– Ваша королева - мать всегда помнила о своем долге. – Сир Барристан был прекрасен в своих золотых с серебром доспехах и ниспадающем с плеч белом плаще, но говорил, точно ему с болью давалось каждое слово, и оно было верстовым столбом в пути. – Хотя в девичестве... она как-то влюбилась в юного рыцаря из Штормовых Земель, носившего её ленту на турнире и называвшего её королевой любви и красоты. Всего лишь мимолетное чувство.

– И что случилось с этим рыцарем?

– В тот день, когда он узнал, что ваша мать выходит замуж за вашего отца, этот рыцарь навсегда отложил копье. После этого он стал набожен и, как говорят,

уверял, что только Дева может занять место королевы Рейеллы в его сердце. Конечно, его страсть была бесплодна – рыцарь-ленник не пара принцессе королевской крови.

«А Даарио Нахарис – всего лишь наёмник, недостойный чистить золотые шпоры даже рыцарю-леннику».

– А мой отец? Была ли у него женщина, которую он любил больше своей королевы?

Сир Барристан заёрзал в седле.

– Не то чтобы... не любил. Возможно, лучше сказать «желал», но... всё это только кухонные сплетни, шепотки прачек и мальчишек с конюшни...

– Я хочу знать. Я никогда не видела моего отца, и хочу знать о нем всё. И хорошее, и... остальное.

– Как прикажете, – белый рыцарь осторожно подбирал слова. – Принц Эйерис... в молодости увлекся одной дамой из Кастерли Рок, кузиной Тайвина Ланнистера. Когда она вышла замуж за Тайвина, на свадебном пиру ваш отец слишком много выпил, и слышали, будто он заявил: мол, как жалко, что в наши времена отменили право первой ночи. Это, конечно, была просто пьяная шутка, но Тайвин Ланнистер был не тем человеком, что мог просто взять и забыть подобные слова или... вольности, которые ваш отец позволил себе во время проводов молодых в спальню. – Сир Барристан покраснел. – Я и так уже сказал слишком много, ваше величество. Я...

– Милостивая королева, какая встреча! – Они поравнялись с новой процессией, и с другого портшеза ей улыбался Хиздар зо Лорак. «Мой король». Дени задалась вопросом, где сейчас находится и что делает Даарио Нахарис. «Будь это сказкой, он прискакал бы на коне, как только бы мы подошли к храму, и вызвал Хиздара на смертный бой за мою руку».

Обе процессии – королевы и Хиздара зо Лорака – неторопливо проследовали через весь Миэрин, пока, наконец, не вышли к сиявшему на солнце золотыми куполами Храму Милостей. «Как красиво», – уговаривала себя королева, и все же, словно маленькая глупая девочка, высматривала в толпе Даарио. «Если бы он любил тебя, то пришёл бы и похитил с мечом в руках, как Рейегар украл свою северянку», – настаивала в ней девочка, но королева знала, что это глупо. Даже хвати её капитану безрассудства попытаться похитить королеву, Медные Твари изрубили бы его раньше, чем он приблизился к ней хоть на сто ярдов.

Галазза Галар ожидала их перед дверями храма. Зелёную Милость окружали её сестры в белых, розовых, красных, синих, золотых и пурпурных одеяниях. «Их меньше, чем раньше». Дени поискала глазами Эззару и не нашла. «Неужели болезнь унесла и её?» Хотя королева и бросила астапорцев голодать за стенами города, чтобы не пустить моровое поветрие внутрь, оно всё равно все росло. Многие пали его жертвами: вольноотпущенники, наёмники, Медные Твари, даже дотракийцы, хотя никто из Безупречных пока что не заразился. Дени молилась, чтобы самое страшное осталось позади.

Милости вынесли кресло из слоновой кости и золотой таз. Изящно придерживая свой токар, чтобы не наступить на подол, Дейенерис Таргариен опустилась на удобное бархатное сиденье. Хиздар зо Лорак встал на колени, развязал невесте сандалии и омыл ей ноги в тазу. Вокруг пели пятьдесят евнухов, и десять

тысяч глаз смотрели на королеву. «У него нежные руки, – подумала она, чувствуя, как стекает между пальцами теплое благовонное масло. – Если у него окажется и нежное сердце, возможно, со временем я его полюблю».

Когда ноги королевы были вымыты, Хиздар вытер их мягким полотенцем, заново зашнуровал сандалии и помог невесте встать. Рука об руку они последовали за Зелёной Милостью в храм, где воздух пропах фимиамом и в тени ниш возвышались боги Гиса.

Четыре часа спустя Хиздар и Дени вышли наружу уже как муж и жена, скованные у запястий и щиколоток цепочками жёлтого золота.

Королева Селиса обрушилась на Чёрный Замок с дочерью, её шутом, служанками, фрейлинами и эскортом из рыцарей, служивых мечников и полусотни солдат. Джон Сноу знал, что все они – люди королевы. «Может, они и прислуживают Селисе, но по-настоящему служат Мелисандре». Красная жрица предупредила об их прибытии почти за день до того, как прилетел ворон из Восточного Дозора.

Джон встретил королевский кортеж возле конюшен. Его сопровождали Атлас, Боуэн Марш и полдюжины стражников в чёрных плащах. Если хотя бы половина того, что говорили о королеве, правда, то не стоило появляться перед нею без собственной свиты. Иначе она могла счесть его конюхом и кинуть ему поводья своей лошади.

Снегопад, наконец, переместился на юг, дав им передышку. В воздухе даже повеяло теплом, когда Джон Сноу преклонил колено перед южной королевой.

– Ваше величество, Чёрный Замок приветствует вас и ваших людей.

Королева Селиса взглянула на него сверху вниз.

– Благодарю. Соблаговолите проводить меня к вашему лорду-командующему.

– Мои братья сочли меня достойным этой чести. Я – Джон Сноу.

– Вы? Мне говорили, что вы молоды, но… – лицо королевы Селисы казалось измождённым и бледным. На голове у неё была корона из червонного золота с зубцами в форме языков пламени – близнец той, что носил Станнис.

– … вы можете подняться, лорд Сноу. Это моя дочь, Ширен.

– Принцесса, – Джон склонил голову. Ширен была некрасивым ребенком, а серая хворь ещё больше изуродовала её – кожа на шее и части щеки была серой, ороговевшей и потрескавшейся.

– Мои братья и я к вашим услугам, – сказал он девочке.

Ширен покраснела.

– Благодарю вас, милорд.

– Полагаю, вы знаете моего родственника, сира Акселла Флорента? – продолжила королева.

– Только по письмам, присланным с воронами.

«И по докладам». В сообщениях, которые он получал из Восточного Дозора у Моря, об Акселле Флоренте говорилось много, да только мало хорошего.

– Сир Акселл.

– Лорд Сноу. – Флорент, коренастый мужчина, был широким в груди, но коротконогим. Его щёки и подбородок покрывала жёсткая щетина, а из ушей и носа торчали волосы.

– Мои верные рыцари, – продолжила королева Селиса. – Сир Нарберт, сир Бенетон, сир Брюс, сир Патрик, сир Дорден, сир Малигорн, сир Ламберт, сир Перкин.

Каждый из рыцарей в свою очередь склонил голову. Шута она представлять не стала, но колокольчики на рогатом колпаке и вытатуированные по всему лицу красные и зелёные ромбы невольно притягивали взгляд. «Пестряк». В письмах Коттера Пайка упоминалось и о нём. Пайк считал его дурачком.

Затем королева кивнула в сторону ещё одного необычного персонажа в своем окружении: высокого сухопарого человека. Диковинная трехъярусная шляпа из пурпурного фетра только подчёркивала его рост.