Танец с драконами
Шрифт:
Костер в центре поляны едва теплился. От него остался лишь пепел, тлеющие угли, да несколько сломанных веток, не желавших гореть и дымящих. Но даже в этом огне было больше жизни, чем в сгрудившихся подле него одичалых. Когда Джон вышел из-за кустов, его заметил только один из них – ребёнок, который начал плакать, цепляясь за обтрепанный плащ своей матери. Женщина подняла глаза и охнула. Поляна к тому времени уже заполнилась разведчиками, выскользнувшими из-за белых как кость стволов. В руках поблескивала готовая убивать сталь.
Великан заметил их самым последним. Он спал, свернувшись у огня, но что-то его разбудило –
В ответ Призрак оскалил клыки. Джон схватил волка за загривок:
– Мы не хотим здесь драться.
Он знал, что его люди способны справиться с великаном, но это будет им дорого стоить. Как только прольется кровь, одичалые кинутся в драку. Большинство из них, если не все, расстанутся с жизнью, но могут погибнуть и некоторые его братья.
– Это священное место. Сдавайтесь, и мы…
Великан снова взревел, да так, что от этого звука всколыхнулись листья на деревьях, и ударил о землю молотом, шестифутовая рукоять которого была сделана из узловатого дуба, а венчал её каменный набалдашник величиной с буханку хлеба. От удара земля содрогнулась. Кое-кто из одичалых начал нашаривать свое оружие.
Джон Сноу крепче сжал Длинный Коготь, когда неожиданно заговорил Кожаный, стоявший на дальнем конце поляны. Несмотря на то, что его слова звучали отрывисто и гортанно, Джон расслышал знакомую мелодику слов и узнал древний язык. Кожаный говорил долго. Когда он закончил, великан ответил. Его речь походила на кряхтение пополам с рычанием, и Джон ни слова не смог разобрать. Однако Кожаный обвёл рукой деревья, сказав что-то ещё, великан тоже указал на деревья, скрипнул зубами и выронил молот.
– Готово, – произнес Кожаный. – Они не будут драться.
– Отличная работа. Что ты ему сказал?
– Что здесь и наши боги тоже. Что мы пришли помолиться.
– Так и поступим. Сталь в ножны, все вы. Сегодня обойдёмся без кровопролития.
Том Ячменное Зерно говорил, что одичалых девять, и так оно и было, только двое оказались мертвы, а один так слаб, что едва ли мог дотянуть до утра. Оставалось шестеро: женщина с ребенком, два старика, раненый тенн в покореженных бронзовых доспехах, и один из Рогоногих, чьи босые ступни были так сильно отморожены, что Джон с первого взгляда понял, что тот уже никогда не сможет ходить. Вскоре он выяснил, что большинство из них не были знакомы друг с другом, до того как собрались на поляне. Когда Станнис разбил войско Манса Налётчика, они бросились в лес, спасаясь от расправы, какое-то время скитались, теряя друзей и родных, погибших от голода и мороза, и наконец добрались сюда, слишком слабые и слишком усталые, чтобы продолжать путь.
– Здесь живут боги, – сказал один из стариков. – Это место ничуть не хуже других для того чтобы умереть.
– Стена отсюда всего в нескольких часах пути на юг, – обратился к ним Джон. – Почему бы не поискать там убежища? Другие сдались. Даже Манс.
Одичалые обменялись взглядами. В конце концов, один из них произнес:
– До нас дошли слухи. Вороны
сожгли всех, кто сдался.– Даже самого Манса, – добавила женщина.
«Мелисандра, – подумал Джон, – тебе и твоему огненному богу еще много за что придется ответить».
– Все, кто пожелают, могут отправиться с нами. В Чёрном Замке вы найдете пищу и приют, а Стена защитит от тех, кто рыщет в этих лесах. Даю слово, никого из вас не сожгут.
– Слово вороны, – ответила женщина, крепче прижимая к себе ребенка. – Но кто подтвердит, что ты сдержишь его? Кто ты?
– Лорд-командующий Ночного Дозора, сын Эддарда Старка из Винтерфелла, – Джон повернулся к Тому Ячменное Зерно. – Пусть Рори и Пейт приведут лошадей. Я не намерен задерживаться здесь ни минутой дольше, чем необходимо.
– Как прикажете, м’лорд.
До возвращения оставалось выполнить еще одно дело – то, ради которого они и пришли. Железный Эммет вызвал вперёд своих воспитанников, а остальные с почтительного расстояния наблюдали, как те преклонили колена перед чардревами. К тому времени последние проблески дня погасли, и единственными источниками света остались звезды в вышине и слабое красноватое мерцание гаснущего костра в центре поляны.
Эта шестерка в своих чёрных капюшонах и чёрных одеяниях казалась отлитой из тени. Их хором звучащие голоса терялись в бесконечности ночи.
– Ночь собирается, и начинается мой дозор, – говорили они, как и тысячи до них. У Атласа голос был сладким, словно песня, у Коня – хриплым и срывающимся, у Эррона – нервным и писклявым. – Он не окончится до самой моей смерти.
«Пусть эта смерть придет нескоро, – Джон Сноу опустился в снег на одно колено. – Боги моих отцов, защитите этих людей. И Арью тоже, мою маленькую сестренку, где бы она ни была. Молю вас, позвольте Мансу найти её и вернуть мне невредимой».
– Я не возьму себе ни жены, ни земель, не стану отцом, – обещали новобранцы, и на звук их голосов эхом откликались минувшие года и столетия. – Я не надену корону и не буду добиваться славы. Я буду жить и умру на своём посту.
«Боги леса, дайте мне силу сделать то же самое, – безмолвно молился Джон Сноу. – Даруйте мне мудрость понять, что должно быть сделано, и смелость, чтобы это исполнить».
– Я – меч во тьме, – произнесли шестеро, и Джону показалось, что их голоса меняются, становясь сильнее и увереннее. – Я – Дозорный на Стене. Я – огонь, который разгоняет холод; я – свет, который приносит рассвет; я – рог, который будит спящих; я – щит, который охраняет царство людей.
«Щит, который охраняет царство людей». Призрак ткнулся носом в его плечо, и Джон обнял лютоволка одной рукой. Он чувствовал запах нестиранных штанов Коня и благовоний, которыми Атлас умащивал свою бороду, густой острый запах страха и нестерпимую мускусную вонь великана. Он мог слышать биение собственного сердца. Когда он смотрел через поляну на женщину с ребенком, на двух седобородых стариков, на Рогоногого с искалеченными ступнями, то видел только людей.
– Я отдаю свою жизнь и честь Ночному Дозору среди этой ночи и всех, которые грядут после неё.