Танец Грехов
Шрифт:
— Мы свои, — сказал в тот день Виктор, — свои.
Пусть им не поверили сразу, но после упорногоперечисления всех элитных отрядов Святой Инквизиции, доверие было установлено.
Среди трупов язычников и инквизиторов, Виктор Зверевслучайно обнаружил тело человека, не похожего ни на тех, ни на других.
— Кто это?
— Наш куратор, которого за нами закрепили приштурме, — ответил один из выживших бойцов с разбитым носом. — Его убили почтичто самым первым, и мы почти отступили… Но потом с божьей помощью управились.
Тогда Виктор чуть не сблевал, видя, как гной ичёрные жилы покрыли тело куратора отряда номер три, но всё
— На ней указаны не только лагеря, но и тактикадействий, — Виктор указал Однорукому на росчерки красных и синих линий, — каквидно, мы выступали пушечным мясом, которое должно было только потрепатьязычников. Далее, к нам должны были бросить элитные отряды Кира и Эфрона.
— Вот оно что, — смекнул Однорукий, — вот оно каквышло… Говоришь, тот лагерь «Кощея» был ослаблен?
— Мне так сказал тот парень, который был при штурме,— пожал плечами Зверев, — мол, когда они начали штурм, там уже былитрупы в изрядном количестве. Будто на отряд напал кто-то до них.
— Это были перунята. — сказал Однорукий. — Послетого, как я вышел на разведку, меня схватили уроды из «Кощея» и почти что деньменя волокли по этим чёртовым лесам. После, меня бросили в какую-то хибару идержали там, пока не запахло горячим. Я слышал молнии, друг, так что это былиточно они.
— Но зачем? — Виктор обломил очередные ветки надереве, которые мешали пройти. — Зачем язычникам убивать друг друга?
Однорукий на это ответа не знал. Виктор, впрочем, нестал забивать себе голову междоусобными разборками язычников, где даже чёртногу сломит.
— И всё-таки я до сих пор не могу понять, каким же хреномты явился с армией из двухсот человек спасать мою задницу в самый последниймомент?
— На карте расчерчена тактика, — повторил Виктор, —и судя по ней, на наш крохотный отряд намеренно напали те, из «Кощея».Они напали на нас, — Он показал красную линию, — и должны были передать другомуотряду вот здесь, — Виктор пальцем показал на неотмеченное ничем место накарте, куда не послали ни одного отряда. — Я смекнул, что всё это кем-топодстроено и наше поражение запланировано. Поэтому решил как можно быстрее собратьвсе остатки от отрядов и приказал идти на штурм вот этой маленькой точки. Там, гдебыл ты.
— И тебя послушали?
— Меня бы никто слушать не стал, — согласилсяВиктор, — но в «Инквизиторах», как ты знаешь, встроен режим получения приказов.И только командир или куратор, имеющий уникальный код, может ретранслироватьприказ в экзоскелеты, сообщая солдатам что делать.
— Так ты, хитрец, воспользовался этим кодом иприказал остальным от лица мёртвого куратора?
— Ага, так и сделал. Вообще чудо, что остатки наших «зелёныхсил» нашли в себе мужество продолжать битву, в то время, когда существеннаянаша часть полегла по приказу бездушного куратора. Вдобавок, могла возникнутьпутаница, будь другие кураторы живы, но судя по отсутствию их сигнала, всех доодного перебили.
Однорукий отдал Звереву карту и взялся за голову.
— Я воевать сюда пришёл, а не головоломкиразгадывать, — Однорукий громко выругался. — Ты хочешь сказать, нас послалисюда, намеренно отдали в лапы отряду, от которого мы отбились, надеясь кого-тоиз нас схватить? — Виктор кивнул. — Чёрт, но даже схватив, они уволокли меня водин из лагерей, а потом на их же лагерь напали те же язычники! Какого хрена,спрашивается, они не следуют своей же логике?!
У Однорукого
на лбу вспухли две большие вены, а самон раскраснелся от злости и непонимания.— Скорее всего, кощеевцы должны были передать тебя«Перуну», а они, свою очередь, отправиться с тобой на то капище. Просто вкакой-то момент всё пошло не так.
Однорукий принял задумчивый вид, и они ещё несколькоминут шагали по наваленным сугробам, надеясь отыскать место для ночлега, но тутон выпалил:
— Пока я валялся на мёрзлом полу, в этом мешке, яслышал, как эти кретины что-то говорили. Потом один из них громко крикнул«ворона» и что-то вроде: «предатель» и началась эта чёртова бойня.
Больше они не разговаривали, до того момента, покане обнаружили небольшую охотничью хижину с небольшим запасом провианта.Наевшись засоленного в бочке мяса, Однорукий рухнул спать, в то время какВиктор сбито и рвано старался уснуть. Ему снились всякие видения и кошмары и кутру, он бросил затею выспаться. Теперь он смотрел на рассвет и пытался разгадатьвсю эту длинную вереницу загадок, которая оплела его крепкими пальцами.
«Почему им понадобился Однорукий? Зачем, они решилипринести его в жертву? Какая ещё к черту ворона, которая сорвала передачу этойсамой жертвы? Причём тут этот огромный предводитель “Перуна”?»
Он попытался разжечь огонь техникой, как это мог бысделать всякий из язычников, но у него ничего не получилось и он плюнул на этодело. В животе урчало и пустело, но есть было нечего — вчера они умяли небольшойостаток солонины из бочки, не подумав о сегодняшнем дне.
Рассвет вздымался не торопясь, но солнечные копьяуже авангардом побеждали ночной сумрак. Вдалеке, сквозь плотные щиты издеревьев виднелась небольшая выемка озера. Вода, наверняка замёрзла и сейчасбыла кристально голубой.
Виктор вдруг подумал о Кристине — той назойливойдевчушки, которая ещё с начала года дала повод о себе вспоминать. Они с нейобщались недолго, но столько успели пройти! Но последний раз он видел её, когдатот чёртов виконт из Преисподни решил затеять с ним игру. Если бы не тотогненный шторм, тогда он бы отбил и сейчас его товарищи бы…
Но он только зло ударил по полу. Он не можетпоступить иначе. Если будет слишком мягкотелым и слабым, то не выживет. А еслине выживет, то не отомстит.
В краснеющих углях костра он видел кровавые картиныпрошлого, труп матери, отца, которые лежали в озере крови и обугленные детскиекости своей сестры. Тела родителей, все растерзанные, разорванные иобезображенные, будто на них спустили уйму кровожадных собак. А теперь он виделсамого себя, раздавленного и потерянного, глупого паренька, которого отправилижить к тётьке. Та сука просто хотела высосать из его набитых кошельков побольшеденег и как только узнала, что получит своё наследство, мигом выбросила его. Нокуда идти одинокому, брошенному парню, которого жизнь лишила всех красок?Только в Святую Инквизицию, где он бы воплотил свою месть.
«Какая месть, придурок, — говорил он сам себе и отсвоих же слов кровь его закипала, — ты за себя постоять толком не можешь ихочешь отомстить? Положим, силы ты обнаружишь, но кому ты собрался мстить?Демонам? Или тому чертяке, который тебя спас, когда твои же товарищи хотели срезать голову и поставить её к себе наполку?»
«Но они должныпоплатиться, — вкрадчиво внушал другой, более тихий и страшный голос, — ониубили твою семью и оставили тебя ни с чем. Они, эти проклятые демоны, этивыродки отобрали у тебя всё, что ты имел!»