Чтение онлайн

Причиной сражения явились звери Капы.

Довольно прилично воспитанные киски привыкли гадить на улице. Каждый день утром Капи-толина Тимофеевна открывала дверь квартиры на пятом этаже, и пятнисто-полосатая стая с радостными воплями устремлялась к детской песочнице.

Справедливости ради следует заметить — непосредственно в песочнице взвод не оправлялся. Не знаю как, но Капа зверинцу объяснила — рыть ямки можно лишь за территорией очерченного досками периметра. Детки давно растащили песок вокруг песочницы, и хватало всем, и взводу, и соплякам на куличи.

Железная дверь становилась

непреодолимой преградой между котами и песочницей.

Первоначально на общем собрании жильцов Капе показали фигу и велели лично сопровождать взвод на оправление. Но у Капитолины Тимофеевны давление, лишний вес и слабые ноги. И в ответ на фигу бабулька пригрозила: «Задушим миазмами».

К такому повороту подъезд готов не был. Кто-то внес робкое предложение отравить Капу вместе с котами, но остальной двор добрую старушку любил и злодея не поддержал.

Компромисс предложил товарищ Пасленко, сам имевший пуделя Артемона (пудель Артемон — убогое воображение или воплощенная мечта детства?). Под мерку пса Тарас Вольфрамович автогеном вырезал лаз, и проблема разрешилась, к всеобщему удовлетворению.

Кстати, этому примеру последовали и остальные два подъезда.

В девять утра меня разбудил оглушительный дверной звонок. Три раза, почти без интервалов, так звонят, когда приходит беда.

Накинув поверх прозрачной ночной рубашки халат и шаркая шлепанцами, я без вопросов проскрежетала засовами, отворила дверь и получила под нос раскрытое удостоверение.

— Московский уголовный розыск, майор Ковалев. Гражданка Алиса… — майор сверился с неким листком бумаги, пошевелил губами и, запинаясь, вывел: — Фомичева?

— Фомина, — автоматически поправила я, и майор кивнул, блеснув погонами.

— Здесь проживает?

Если бы я успела как следует проснуться, то задала иной вопрос, но в мозгах вяло полоскалась всякая глупость, и я не нашла ничего лучшего, как выдавить:

— Она жива?

— Разрешите войти? — сурово произнес гражданин начальник господин майор.

Я слепо и машинально поймала хвост пояска халата, обвязалась кое-как и пропустила в прихожую Ковалева и еще двух мужчин, о которых и без формы с погонами можно было сказать — «они оттуда». Оттеснив меня с гражданином начальником к стене, эти двое резвым шагом обследовали квартиру, подергали ручку запертой комнаты Ванны, и в ответ на невысказанный вопрос я пояснила:

— Это комната квартирной хозяйки, она всегда заперта. Сама хозяйка в отъезде. Я и Алиса живем в этой комнате…

Дальнейшее напоминало сцены моих детских кошмаров. Майор Ковалев с папкой на коленях сидит у компьютерного столика, два мужика в темных костюмах ловко шарят по шкафам. Я забилась в угол дивана и, несмотря на жару, отчаянно мерзну. Зубы клацают, пальцы дрожат, и кажется, я вся на просвет, голая, обнаженная до костей, и в чужой власти.

И что-то меня беспокоит. Щекочет, как запах крови ноздри гончей, ведет… Есть!

Девять лет назад в нашу с папой квартиру такие типы пришли с понятыми. Эта мысль электрическим разрядом скользнула по нервам, и я разродилась пошлейшим текстом:

— Позвольте, господа, по какому праву… — Текст лился нудно, без смысловых

интонаций, но тем не менее привлек внимание.

— Где ваша подруга? — сухо произнес старший из двух «оттуда». С непередаваемым отвращением он разглядывал висящий в шкафу Алискин балахон; потом подошел к тумбочке и поворошил пальцем горку амулетов, цепей и фенечек.

— Уехала.

— Куда? — это он произнес довольно равнодушно, так бы спросила о жертве хладнокровная гадюка.

Младший пресмыкающийся в это время гремел чем-то в прихожей. Майор важно надувал щеки и разглядывал меня весьма любезно.

Все ясно. Мужик в костюме играет в злого следователя, майор с папкой косит под добрячка.

— Может быть, вы все же объясните, в чем дело? И кстати, представитесь.

— Вадим Константинович, объясняло, произнес мужик.

— Александр Дмитриевич, майор. — Ваше полное имя?

— Надежда Николаевна Боткина. Александр Дмитриевич тут же занес ответ на листок бумаги, лежащий поверх папки, и попросил предъявить паспорт. Я предъявила.

— Где ваша подруга? — повторил вопрос Вадим Константинович.

Пришлось повторно пожать плечами.

— Уехала.

— Куда?

Каждый раз, глядя, как «душка» президент беседует в Кремле с министрами, всегда очень сочувствовала последним. Врать под немигающим, пристальным взглядом, наверное, очень тяжело. Я бы не смогла.

Сейчас Надя Боткина попала под такой же прессинг. Два зрачка, прицельно направленные в переносицу, пригвоздили к дивану, еще чуть-чуть — и лоботомия превратит меня в бессмысленно кривляющуюся идиотку.

Я потрясла головой, сбросила наваждение и уставилась на майора Ковалева. Александр Дмитриевич нравился мне больше. У него было лицо афериста — красивое и внушающее доверие.

Требовалось срочно выбрать линию поведения. Закладывать любимую подругу придется однозначно, с «оттуда» не виляют, но желательно произвести процедуру с наименьшими потерями.

— На родину, к тетке.

— То есть? — майор Ковалев от нетерпения аж зад над стулом приподнял.

— В Санкт-Петербург.

— Ну-ну, — подстегнул Александр Дмитриевич.

— Ну, в Петербург, ну к тетке, — едко пояснила я.

Майор догадался, что понуканиями от меня много не получишь, и к делу приступил Вадим Константинович. Методом тыка гости выясняли, как со мной удобней поступить, — размазать по стенке или ласково щекотнуть.

— Адрес тети вашей подруги?

— Где-то был записан, — пробормотала я и принялась ворошить стопки книг, бумаг и тетрадей. Записная книжка лежала на столе перед Александром Дмитриевичем, но я упорно ее не замечала. Мне требовалось время для раздумий. Хоть немного, хоть чуточку.

— Не это ищете? — спокойно спросил Вадим Константинович и надавил пальцем на черный потрепанный блокнот.

— Ах да, — якобы смутилась я, наморщила лоб, вытянула губы дудкой и изобразила старательные поиски адреса. Получилось весьма убедительно — малограмотная девушка забыла буквы. Вспоминала на ходу, преимущественно вслух. — Это что?! Это не то. Это тоже не то… Вот!! Извините, не то, это моя тетя…

Поиски адреса затягивались, майору надоело ждать в безмолвии, он откинулся на стул, заложил ногу за ногу и произнес: