Танцорка
Шрифт:
Я не мастурбировал со школы! Нет, ну… Докатился. Здоровый мужик в расцвете сил удовлетворяет себя сам, ибо хочу ее так сильно, что ширинка трещит.
Скидываю обувь, куртка летит к чертовой матери на комод, туда же шарф. Встряхиваюсь…
Не помогает, ничего не помогает!
Беру бутылку виски, из горла отпиваю пару глотков. Жгучая, ядреная жидкость обжигающим потоком льется в желудок.
Не помогает, не отвлекает… Усугубляет…
Тянусь трясущейся рукой к ширинке, расстегиваю. Высвобождаю ноющий орган, мягко погладив его вдоль ствола. Глаза закрыты, в мозгу картинка. Она со мной. Целует и дразнит, трется и стонет. Шепчет на ушко, покусывая. Впивается ногтями
Густая горячая сперма стекает по руке, напряжение немного спадает. Тело-то я успокоил частично, кто бы успокоил душу…
====== Глава 29. Часть вторая. ======
Бум… скрежет ударившихся друг о друга тележек. Прекрасно, итак руки дрожат, а в придачу и ноги, так еще и какой-то муда-а-ак… Я в шоке смотрю на стоящего передо мной не в меру злого мужчину. Илья…
Яркая зелень его глаз медленно оттаивает, ярость, словно ее смыло, ускользает. Он в шоке, я в шоке. Так и стоим, смотрим неотрывно друг на друга. Осматриваю его, замечаю, что кожанка другая, и сидит неровно… у него что, гипс? Обхожу тележку и подхожу к нему, не теряя зрительного контакта, сердце бешено бьется о ребра. В ушах снова шумит, руки дрожат.
– Ты… ты где был? – шиплю, как разъяренная кошка, глухо, отчаянно, едва слышно. Хочется вцепиться в него, но одновременно рвать и прижимать к себе. Хочу убить за то, что пропал и ласкать, потому что соскучилась.
– Был занят, – отвечает удивленный моей реакцией, в глазах капля вины переливается, разбавляя радость от встречи. Он скучал. Я вижу, чувствую… Вот оно, предчувствие, вот оно…
– Что с твоей рукой? – мои руки, как всегда живущие своей жизнью, отдельной от мозга… уже расстегивают пуговицы его кожанки, смахнув капли с длинного ворса натурального меха на воротнике. Под курткой лишь байка и гипс, я нащупываю его и укоризненно сощуриваю глаза.
– Ответ очевиден, – вздыхает недовольно.
– И ты, поэтому избегал меня? Пропал? – И зачем я спрашиваю? Каков смысл? Он ничего не должен мне, я ему никто, по сути…
– Поэтому… – отвечает, сканируя кошачьими глазами.
А я схожу с ума лишь от его взгляда. Пробирает, выворачивает эта наглость во взгляде. Растрепанные, чуть влажные от погоды волосы. Пухлые сухие губы, запах сигарет вперемешку с парфюмом. Провожу руками по его груди и, как мне показалось, он вздрагивает. Приятно… приятно просто стоять рядом, ощущать его присутствие и тепло. Запах…
– Откуда? Что произошло? – вопросы сами сыплются из меня. Беспокойство, как бы я его ни прятала, просачивается в голос, виднеется во взгляде.
– Соскучилась? – самодовольно спрашивает, приподнимая бровь. Какой же он засранец…
– Ты не ответил,- еле сдержалась, чтобы не фыркнуть.
– Шпана, и ты тоже не ответила, – я уверена, что в данный момент он бы сложил руки на груди, но не имеет возможности, потому лишь ухмыляется да скользит взглядом по мне.
– Не было времени скучать, – избегаю ответа. Правда порой убивает, правда сковывает. А мне самой себе тяжело признавать, что я скучаю, а тут еще и ему.
– Не умеешь ты врать, Ром, не умеешь, – цокает язычком, который я бы с удовольствием прикусила.
– У меня мало времени, мне на работу нужно. Идем… – выруливаю тележку и иду к другому
ряду, обернувшись проверить, идет ли он за мной.– Как успехи? Что нового? – спрашивает, нагнав меня. Ему неуютно, я вижу недовольство сложившейся ситуацией. То, как он беззвучно матерится на тележку, ведь одной рукой все делать хреново.
– Все неплохо, готовимся к конкурсу, который будет через почти два месяца. Машину забрала, наконец, Феликс чуть-чуть подрос. А так все также, – рассказываю, закидывая продукты в корзину. Сдвигаю свои на одну часть, перекладываю его покупки на вторую.
– Я не инвалид, – фыркает, пытаясь противиться, но сдается, закатив глаза. А я, закончив, отпихиваю его тележку и везу свою вперед.
– Ты любишь плавленый сыр? – спрашиваю, улыбаясь, пытаюсь перевести тему его «инвалидности». Сразу вспомнила бабулю, она его обожает.
– Люблю, – кивает и подкладывает потихоньку продукты в корзину. Это так… по-семейному, что ли.
– Ты на машине? – спрашиваю не оборачиваясь, останавливаюсь у полки с фруктами.
– Нет, а что? – вопрос на ушко, черт… Я вся от макушки до пяток покрылась мурашками. Даже глаза сами прикрылись на мгновение.
– Я могу подвезти, там холодно… да и тебе неудобно будет.
– Заманчиво, – мурлыкает это чудовище. Вот зачем так издеваться над моей шаткой психикой? Это уже напрягает. Тело бунтует против меня. Мозги кипят, и я чуть не хныкаю от того, что мне нужно на работу…
– Так и поступим, – спокойно отвечаю и подъезжаю к кассе. Молодая девушка плотоядно осматривает Илью, пожирает буквально глазами, готовая броситься прямо с рабочего места на него. А тот равнодушно посматривает по сторонам, однако глаза поблескивают, он ее заметил. Но ему все равно… Выкуси, дурочка.
– Не сумеешь ты убить взглядом, я тоже как-то пытался, не выходит, правда, – посмеиваясь, тихо говорит мне.
– Не понимаю, о чем ты, – сузив глаза, шикаю.
– Конечно, не понимаешь, – буквально вжимается в мою спину. Горячее дыхание на затылке… и чертова куртка, мешающая ощутить тепло его тела.
Рассчитываюсь за все, а после чувствую, как в задний карман джинсов просовывается рука, и нетрудно догадаться, что там купюры. Какие мы. Что ты… Качу тележку к машине, ставлю в багажник пакеты, после вежливый молодой человек забирает у нас ее. Сажусь в машину… и он садится.
Молчаливая дорога, лишь наше дыхание и шум дороги. Напряжение возрастает. Желание пообщаться, безусловно, есть, но с чего начать – я ума не приложу. И да, я помню, где он живет, тихо посмеиваюсь внутри, заметив его легкое удивление, что проскользнуло во взгляде. Мотор урчит, мелкие снежинки падают на лобовое стекло, капот блестит от влаги в свете фонаря у его подъезда.
– Иди ко мне, – тихий ласкающий голос. Я на минуту засомневалась, в реальности он это сказал, аль в мечтах моих.
– Зачем? – спрашиваю, приподняв бровь. Разжигаю огонь его глаз, злю. Намеренно. Я скучала – он пропал. Я ждала – он молчал. Я не брошусь к нему по первому зову… нет, я слишком гордая.
– Хочу тебя обнять, но ввиду некоторых обстоятельств это не слишком удобно.
Дергает за веревочки грамотно, ловко. Умеет поднажать временами, да так, что и сказать нечего в ответ. Пока я тут сама с собой общаюсь мысленно, слышу щелчок открываемой двери.
– Ты куда? – порывисто тяну обратно его, захлопываю дверь. Смотрю в бесстрастные зеленые глаза. Задела? Обидела? А каково мне было, когда после произошедшего в ванной он пропал? Но злиться не могу, ведь у него была причина, и, хоть мне и не нравится то, что я не в курсе, что именно произошло, я не буду давить.