Там, у края неба
Шрифт:
Меж тем дракончик, спотыкаясь и увязая в песке, побрел к нашему оборотню, который все это время лежал неподалеку. Святые Небеса, хоть бы волколак его не тронул! Однако наш серый приятель и сам в растерянности смотрел на приближающегося малыша, не зная, что делать, и стоит ли ему самому оставаться на месте. Однако мы никак не ожидали увидеть то, что произошло дальше: оказавшись возле волколака, дракончик с неожиданной ловкостью забрался под лежащего оборотня, а через мгновение маленькая мордочка ящера высунулась наружу, после чего дракончик затих. Похоже, малыш задремал…
— Это что такое?.. — повернулся ко мне Патрик. — Он что, перепутал Вафана со своей мамашей?
— Пожалуй, так и есть… — я с трудом
Судя по недовольному пыхтению оборотня, подобная перспектива ему совсем не по душе, но, тем не менее, особых возражений от Вафана не последовало — уж очень умилительно-трогательным смотрелся дракончик, выглядывающий из длинной шерсти волколака.
— Интересно, долго он так будет спать?.. — Патрик присел возле оборотня, рассматривая новорожденного ящера.
Не знаю… — развела я руками. — Знаешь, в свое время я ухаживала за цыплятами. Так вот, после своего появления на свет они какое-то время дремлют, пока не обсохнут, и не наберутся сил для того, чтоб начать двигаться. Ну, а если принять во внимание, что дракончики тоже появляются на свет из яйца, то, значит, у них с цыплятами есть много общего.
— Надеюсь, мамаша этих дракончиков никогда не узнает о своем сравнении с курицей… — чуть усмехнулся Патрик. — И долго это длится? Я имею в виду такой сон…
— Насколько мне помнится, силенки новорожденных цыплят очень быстро растут, и спустя короткое время эти крошки вылезают из-под матери, после чего начинают изучать мир. Знаешь, они в это время такие славные и шустрые! Так что, думаю, очень скоро проснутся и дракончики! А еще я очень сомневаюсь, что они окажутся тихими и спокойными созданиями.
Надо сказать, что к этому времени еще два дракончика стали пробивать скорлупу, стараясь выбраться на свободу, а вот последний малыш что-то задерживается. Он появился на свет самым последним, уже после того, как еще две новорожденных крошки мирно посапывали в шерсти волколака. К несчастью, четвертый дракончик оказался самым слабым — сделав всего несколько крохотных шажков, он упал, и не смог подняться, так что мне пришлось брать его на руки, и без долгих разговоров нести к оборотню, который с несчастным видом лежал на прежнем месте. Он, в отличие от Патрика, хорошо знал, что представляют собой подрастающие цыплята, и догадывался, что его покой продлится недолго. Ничего, дорогой волколак, потерпишь немного, все одно тебе еще стоит полежать какое-то время, приходя в себя сил, ведь во время землетрясения ты оказался самым пострадавшим.
— И что мы с ними будем делать дальше?.. — кажется, Патрик задал этот вопрос не нам, а себе. Он сидел возле оборотня, и смотрел на дракончиков, мирно посапывающих в шерсти волколака. Не знаю насчет остальных, а мне вдруг стало горько от одной мысли о том, что этим милым крошкам придется погибнуть здесь, с нами… Нет, я на такое не согласна! Я могу жалеть себя, лить слезы, и оплакивать свою несчастную жизнь, которая должна закончиться здесь, в каменном мешке, но если представить хотя бы на мгновение, что предстоит погибнуть и этим малышам… Может, это глупо, но за их жизнь я поборюсь!
А что, если я попытаюсь сказать Нлий, мамаше этих деток, что они живы? Конечно, помочь она мне сейчас ничем не может, но пусть хотя бы знает, что малыши появились на свет. Однако как я не пыталась достучаться до сознания Нлий, у меня ничего не получилось — такое впечатление, словно я бьюсь в глухую стену. Надо же, ведь еще совсем недавно драконица слышала голоса детей,
раздающиеся из-под земли, а сейчас вокруг меня словно вязкая тишина, сквозь которую не прорваться. Неужели это все последствия колдовства, которое сотворил чародей герцога Малка? Что ж, если вдуматься, то такое вполне возможно.— То есть как это что будем делать?.. — я немного задержалась с ответом. — Сам же говорил, что надо обследовать свод!
— Пожалуй, ты права… — согласился Патрик. — Этим займусь сейчас же…
В этот момент на песок упал еще один камень, и Патрик умолк на полуслове. Неужели снова землетрясение? Мы замерли, вслушиваясь в окружающие звуки. Но вокруг была тишина, и кроме этого камня, больше никаких падений не было. Патрик поднял факел, чтоб рассмотреть свод, откуда и свалился камень, но толком у него это не получилось — потолок неровный, и там слишком много теней, а вот у меня на короткое время вновь появилось ощущение чужого взгляда, но, по счастью, это впечатление быстро исчезло.
— Патрик, у тебя нет чувства, будто на нас кто-то смотрит?.. — негромко спросила я.
— Нет… — покачал головой тот. — А в чем дело?
— Точно не знаю, но уже второй раз ощущаю на себе сторонний взгляд.
— Возможно, это нервы…
— Мне бы тоже хотелось на это надеяться… А это еще что такое?!
До нас донесся странный звук — казалось, кто-то часто и вразнобой стучит молоточком о камни. Этот дробный перестук никак нельзя назвать природным явлением — ясно, что стук издает живое существо, причем делает это целенаправленно. Звук не смолкал, он становился все громче, колотили чаще и сильнее, и казалось, будто нас кто-то предупреждает об опасности. Вот, даже оборотень встревожено тявкнул пару раз.
— Похоже, в шахте, кроме нас, есть еще люди… — провернулся ко мне Патрик. — Скорей всего, у них тоже что-то произошло, а иначе они не стали бы так стучать!
— Говоришь, люди стучат… — а ведь я раньше слышала о чем-то подобном. Потерла лоб ладонью, пытаясь вспомнить то, о чем мне когда-то рассказывали. Когда же это было, и кто говорил о неких странных вещах? Вертится что-то такое в памяти — молоточки, стук… А, вспомнила! Об этом поведал все тот же старый знакомый дяди Тобиаса, который гостил у своего родственника, владельца небольшой шахты, а на обратном пути заглянул к старому другу, то есть к моему дядюшке. Тогда я слушала многое из его повествований, как сказку, и вот надо же — кое-что из его рассказов мне пригодилось!
— Это нокеры… — выдохнула я. — Их еще называют стуканцами.
— Ты откуда знаешь? И какие еще нокеры?
— В гости к дяде Тобиасу однажды приехал его старый друг… Я тебе об этом человеке потом расскажу, сейчас не до того! Главное — он до этого не раз был в шахте, и поведал нам немало интересного! Помимо всего прочего он говорил о нокерах, а еще их называют стуканцами. Это маленький народец, подземные рудокопы, которые предпочитают не попадаться на глаза людям, работающим в шахтах, хотя обитают едва ли не рядом с ними. Еще нокерам известно о том, где находится каждая жила на руднике. Хотя чаще всего эти жители подземелий находятся в заброшенных штольнях, куда люди обычно уже не ходят.
— Неужели они трудятся вместе с людьми? Никогда о таком не слышал.
— Нет, нокеры и люди — каждый сам по себе, хотя, как утверждают, при помощи нокеров люди, и вправду, иногда находят богатые жилы. Кроме того, частенько нокеры предупреждают работающих в шахте людей о приближающейся опасности, то бишь об обвалах — начинают стучать своими молоточками или просто громко стонать. Именно потому их иногда кличут стуканцами. Правда, эти существа помогают не всем людям, а лишь тем, кто относится к ним с уважением, или ведет себя в шахте так, чтоб к его поведению не было претензий. Если это так, то становится ясно, кто за нами следил.