Там, где ты нужен
Шрифт:
– Можно ли их опросить?
– Вопрос не ко мне, так как они находятся в распоряжении ЦК КП Белоруссии.
– Что я делаю вдали от места дислокации? Выполняю личное распоряжение Члена Военного совета фронта. Вот командировочное предписание.
По большому счету ни чего незначащие вопросы, такие же ответы. Потом следует предложение изложить все письменно. Не вижу к этому препятствий, тем более, что и своему руководству придется все излагать на бумаге, так что потренируюсь. Пока сотрудники ГБ в неторопливой беседе обсуждали футбольное противостояние команд «Динамо» и ВВС я дописал рапорт. Единственное, что меня беспокоило - отличается ли мой подчерк от оригинала. На первый взгляд нет, а вот стиль изложения точно другой. Примерно через час остаемся вдвоем с Игорем Михайловичем, который начинает, радостно улыбаясь потирать ладошки, приговаривая:
–
И видя непонимание на моем лице, поясняет.
– Не обращайте внимания, это все наши ведомственные интриги. Белоруссия почти полностью потеряна, решение по бывшему военному руководству Западного военного округа уже принято. Из Могилева эвакуируются последние госучреждения. В такой ситуации наш наркомат фактически можно считать упраздненным, и этим не преминули воспользоваться некоторые руководители в центральном аппарате НКВД. Посчитав, что позиции Лаврентия Фомича сильно пошатнулись, без нашего ведома и без согласования был предпринят ряд попыток использования наших людей, оставленных на территории Белоруссии, в своих целях. Подготовка групп и их переброска в тыл противника сейчас проводится в таком массовом количестве, что напоминает своеобразный конвейер. За месяц, на оккупированные территории Белоруссии, было заброшено больше сотни диверсионных групп. Из-за того, что каждый отдел действует самостоятельно, единого учета переменного состава нет. Особо хитрые товарищи, не имея собственных наработок, используют для заброски, подготовленных нами людей, даже не ставя куратора в известность. Доходит до того, что поспешно подобранный сотрудник уже находился в тылу врага, но, не оформленный положенным образом через военкомат, он числится или дезертиром, или пропавшим без вести. Я ознакомился с вашим личным делом и в курсе, что вы, в свое время, закончили разведшколу, так, что поймете, о чем я говорю. Один, не слишком умный работник, желая показать свою значимость и полезность, может, походя разрушить, целую систему, которую мы планировали развернуть во вражеском тылу. Представьте, что мы долго готовим человека на роль резидента, подбираем ему кадры, знакомим с местными условиями, легендируем, а потом оказывается, что его спешно перебросили в другую местность и с другим заданием. Огромные ресурсы потрачены зря. Да и Ваше последнее задание с официальной версией - дезинформации противника, выглядит весьма сомнительно. Посылать человека, который является секретоносителем серьезного уровня, фактически в руки немецкой разведки… Согласитесь от такой несогласованности больше вреда.
– То есть я фактически рисковал зря, ведь фальшивый приказ можно было передать и другим способом.
– В нашей работе не все так просто, операция, скорее всего, планировалась как многоходовая, имеющая несколько целей. Возможно, повысить значимость своего внедренного агента, или показать вас с не самой лучшей стороны, не зря же всплыла версия с дезертирством, но подробности нам вряд ли сообщат.
– Я, то чем не угодил. Сижу в тылу, занимаюсь подготовкой парашютистов.
– Не скажите, подготовленные вами группы действуют несколько эффективней, результаты и живучесть у них даже лучше, чем у профессионально подготовленных. К тому же ваша роль в уничтожении мостов через Березину, тайной ни для кого не является. Вопрос подрыва переправ стоял на контроле, на самом верху и соответственно тот, кто первый выполнил и доложил, тот и на коне. Не так много положительных новостей приходит с фронта, и каждый успех сейчас особенно ценен.
«Кто-то на фронте жилы рвет, а они соцсоревнования устраивают, а потом в приемной у наркома толкаются, кто первым доложит» - со злостью подумал я, - еще и меня во все это втянуть хотят.
– Пограничники округа в первых боях показали себя очень хорошо, войска НКВД тоже, - продолжал между тем капитан, - Руководство страны высоко оценило нашу работу по подготовке к войне и на начальном этапе боевых действий. Берия лично передал благодарность Сталина сотрудникам наркомата НКВД Белоруссии, что значительно укрепляет позиции Лаврентия Фомича, и позволяет нам спокойно продолжить работу до переформирования, не раздергивая людские ресурсы. Мы исходим из того, что ни какая другая, тем более вновь созданная структура, не сможет эффективно выполнить задачу организации и руководства партизанским движением, как это может сделать аппарат ЦК Белоруссии, обладающий знанием кадров и связанный со всеми обкомами и райкомами, в том числе и на оккупированной территории. Когда же потребуется создать специальный аппарат для военно-оперативного руководства и удовлетворения практических нужд партизанского движения, то тогда такой аппарат и будет незамедлительно создан из уже проверенных и имеющих соответствующий опыт людей. Другой важный принцип заключается в том, что бы не формировать для засылки в тыл врага больших партизанских отрядов, а тем более партизанских
батальонов и полков, на чем настаивают некоторые товарищи. Там где достаточно людей, готовых взяться за оружие, нужны организаторы, способные возглавить наших советских граждан, разбирающиеся в местных условиях. И такие партийные, советские, комсомольские, хозяйственные, научные и другие работники у нас есть. Данные соображения нашли понимание и целиком поддержаны постановлением ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу германских войск» на прошедшем 18 июля заседании. Естественно, что нашлись не согласные и недовольные, тем более, что кое-кого нам удалось поставить на место, но впрочем, речь не об этом. Какие планы у Вас на вечер?– Ни каких, на ужин сходить, да может по магазинам пробежаться, если вопрос с вашими коллегами закрыт.
– По этому вопросу не волнуйтесь, недоразумение полностью разрешилось. Насколько мне известно, вы оказали неоценимую помощь руководству компартии Белоруссии, и кроме благоприятного разрешения вашего вопроса Пантелеймон Кондратьевич лично попросил побеспокоиться о вашем досуге.
– Могу я отказаться, хотелось бы провести вечер в тишине за чашечкой чая.
– Экий вы Владлен Владимирович затейник, «посидеть в тишине». Находясь в столице и отказаться от посещения культурных достопримечательностей - конечно же, не позволим. Как я говорил ранее, ваш приезд очень вовремя и одеты вы как специально для этого мероприятия. Единственно пару нужно подобрать.
– Где же я вам пару найду, и хотя бы намекните, что за мероприятие. Концерт камерной музыки я не потяну, мне медведь уши отдавил.
– Сотрудницу в пару подберем, - начал задумчиво Игорь Михайлович.
И мне почему-то сразу представился эпизод из фильма «Пятый элемент», где Брюсу предложили в сопровождение женщину майора, внушительных габаритов. Понимая, что меня не поощряют, а в очередной раз используют в своих целях, точнее совмещают мое приятное со своим полезным, решил выбить себе хоть какие-то льготы. Но тут, же понял, что меня к этому и подводят. Все равно сделают по своему, все давно расписано, но попросив, что-то для себя, заранее становлюсь в невыгодное положение. Поэтому промолчал, в чужой игре не зная правил, выиграть невозможно.
Увидев, что я изображаю покорность и обреченность. Он усмехается, давая понять, что оценил мою проницательность, и продолжил.
– Через час к подъезду подадут машину, она же, после окончания мероприятия, привезет назад. Вам предстоит прослушать и просмотреть концертную программу, потом небольшой банкет в малом зале на втором этаже. У вас будут пригласительные. Закуски и напитки на столах, в этом ограничений нет. Отдыхайте, общайтесь, будут представители творческой интеллигенции, в общем, наслаждайтесь моментом. Если честно я даже немножко завидую, прямо с фронта и на бал.
Еще минут пять мы перебрасывались ни чего не значащими фразами, после чего тепло попрощались. За оставшееся время я провел небольшой инструктаж с бойцами-комсомольцами, а что бы ни бездельничали, посадил их за написание рапортов о своих действиях в немецком тылу, потом все равно переписывать, но пусть тренируются. В киоске на первом этаже купил неплохой одеколон, расческу и пару носовых платков. Потом прибежал администратор гостиницы и погнал нас получать в кассе премию. Бойцам выдали по сто рублей, а мне целую тысячу. Приличные деньги, с учетом того, что мой довоенный оклад, с доплатой за прыжки и другими надбавками, составлял тысячу двести рублей. Красноармейцы первого года службы получают восемь рублей пятьдесят копеек, а в военное время одиннадцать. Средняя зарплата рабочего в промышленности составляет около 350 рублей. Так что бонус приятный, можно будет что-нибудь в качестве подарков - сувениров прикупить, а то я не смотря на наличие денег, с собой больше двухсот рублей не носил, тратить то особенно негде было.
Вопреки моим ожиданиям вечер удался на славу. Пропетляв с полчаса по Московским улицам, мы подъехали к какому-то помпезному зданию. Понятно, что это Дом Культуры, но не ЦДКА, а к какому ведомству относится непонятно. Обучаясь в академии им. Жуковского, мне приходилось бывать в Москве, но знатоком ее улиц мне стать не довелось, так что определить, где нахожусь не получалось, а спрашивать у своей спутницы постеснялся. Мой пригласительный оказался в ложу, там уже присутствовали высокие чины, но поскольку на мне знаков различия не было, я вполне сошел за «важную шишку», поэтому скованности не испытывал. Раскланявшись, без проявления чинопочитания, мы расположились на выделенных нам местах. Мужчин в форме различных армейских специальностей в зале было большинство, хотя попадались и не носящие знаков различия, так что я особо не выделялся. А потом был концерт, который действительно понравился, даже пожалел, что не догадался купить цветы. В банкетный зал попасть оказалось проще простого. Выйдя из ложи, пошли за генералами и, пройдя по коридору, оказались в малом зале, даже приглашение показывать не пришлось.