Там, где холод и ветер
Шрифт:
Все больше боясь своих желаний, Кейран стянул очки и стал старательно протирать их носовым платком.
***
…Да, я сама завела разговор о квартире. Уолш звонил мне на днях. Для чего, если не по вопросу о продаже?
Не знаю, зачем и с какого перепугу я сама сказала об этом, ведь уже поставила в данном вопросе жирную точку и распрощалась с самой идеей. Кто же дергал меня за язык? Сам-то он ничего о причинах своего звонка не упомянул.
И тут я поняла, что мне просто не хотелось, чтобы Кейран после обмена ничего не значащими вопросами и ответами, просто встал и ушел,
Мысль оказалась неожиданной и заставила украдкой разглядывать его, словно знакомясь впервые.
Потертые джинсы и темно-зеленый пуловер на молнии отлично сидели на его стройной поджарой фигуре. Кейран пристроился на краю скамейки, слегка повернувшись ко мне, длинные ноги небрежно расставлены, джинсы приподнялись, обнажая щиколотки и высокий подъем ступней, которые облегала мягкая кожа мокасин. На нем нет носков, и этот факт почему-то заставил меня задержать дыхание и почувствовать, что сердце ускорило свое биение.
Кейран снял очки в тонкой металлической оправе и старательно протирал стекла чистым носовым платком, время от времени поглядывая сквозь них на свет. На секунду что-то отвлекло его, и он бросил внимательный взгляд в сторону, куда-то мимо меня, и я, наконец, увидела его глаза.
В полумраке не было видно отчетливо, но мне показалось, что радужки сине-зеленые, как морская вода. Жаль, что убедиться в своей догадке я, скорее всего, не смогу, потому что посмотреть в эти глаза мне больше не придется. Мысль вызвала грусть, досаду и еще большее волнение.
— Так что? Не передумали? — повторил он, водружая очки на нос.
— Нет, — покачала я головой. — Этот вопрос закрыт. Ну, приятного вам вечера.
И с этими словами я поднялась с лавочки, решительно намереваясь вернуться туда, откуда сбежала. Пора ретироваться, пока неожиданно для себя не выкинула еще какую-нибудь непонятную штуковину и не озадачилась парочкой непрошенных и излишне волнующих мыслей.
Поворачиваясь к нему спиной, успела заметить, как на миг застыло его лицо, а губы напряженно сжались.
— Хейз! — окликнул он и неожиданно поймал мою руку, заставив остановиться.
Твердая ладонь была теплой, сильные, длинные пальцы, сомкнувшиеся на моем запястье, крепкими и настойчивыми. Я застыла на месте, не отнимая руки, впитывая приятные ощущения от этого внезапного соприкосновения.
— Если все-таки передумаешь, то мне хотелось бы узнать о твоем решении первым из всех возможных покупателей, — улыбнулся он, неожиданно переходя на «ты» и слегка пожимая мою руку. — И в этом случае не сочти за труд, пожалуйста, найди меня.
«Найди меня». Эти слова многократным эхом отдались в сознании.
— Обещаешь? У тебя еще остался номер моего телефона? — допытывался он, по-прежнему не выпуская моей руки, а я слышала и не слышала его.
Кажется, я машинально кивнула, мягко, но решительно (и неохотно) высвободила руку и быстро пошла прочь.
— Не забудь, обязательно найди меня! — донеслось мне вслед, и только сейчас я осознала, что именно этот голос слышала тогда ночью…
__________
*Лейне — длинная льняная рубаха, часть национального ирландского
костюма.Глава 12
Глава 12
Кейран некоторое время не двигался, глядя вслед удалявшейся Хейз.
Он потер кончики пальцев, стараясь еще прочувствовать волнующее «послевкусие» от прикосновения к ее руке: к мягкой, слегка прохладной, тонкому запястью, так правильно уместившемуся в его сомкнутой ладони.
Первым порывом было встать и пойти за ней. Удержать, повернуть к себе, чтобы видеть глаза, и отыскать в них свое отражение. Свое и ничье больше…
Сила наваждения крепла, грозя превратиться в одержимость.
Он не будет ждать, пока она что-то там придумает или не придумает со своей квартирой. Или они снова столкнутся где-то случайно. Хватит случайного. Он сам найдет ее. Очень скоро.
Кейран поднялся со скамейки только тогда, когда Хейз исчезла за стеной деревьев и кустарника, окружавших центральную лужайку парка. Не торопясь двинулся в том же направлении, заставляя себя возвращаться в свою реальность.
***
…Я знала, что он смотрит на меня. Пару раз чуть не споткнулась под пристальным взглядом, от которого по спине бежали мурашки и шевелились волосы на затылке. В ушах еще звучала его фраза «найди меня». Это странное совпадение основательно взволновало меня.
Взволновало настолько, что я готова была вернуться и сказать, глядя на него без тени смущения или сомнения — «Я уже нашла тебя». Безрассудный порыв, но эмоции столь сильны, что ощущались как омут, неудержимо поглощавший все доводы рассудка.
Конечно, я не вернулась, а если бы и вернулась зачем-то, то ничего такого не стала говорить.
Я шла туда, где было мое настоящее и действительное, моими «стараниями» уже изменившееся и перекосившееся настолько, что я склонна считать себя стихией, оставляющей за собой лишь след разрушений. Следовало выбросить все глупости из головы прямо сейчас и не добавлять еще больше хаоса в мою жизнь. И не только в мою.
И Кейран ведь не один. Он не свободен, у него есть девушка, я помню и ее, и кольцо на ее пальце…
И все же, возвращаясь, я пребывала под впечатлением от неожиданной встречи с фотографом, все еще ощущала на себе его взгляд и мимолетное прикосновение теплой руки. Я шла, как автомат, не замечая практически ничего вокруг, и не могла знать, что еще один, очень внимательный взгляд, выхватил меня из толпы и следил до тех пор, пока я не присоединилась к своим друзьям.
Не знала наверняка, что на меня смотрят, но резкое и холодное, как прикосновение острой ледышки ощущение недобрым эхом отозвалось в груди. Я передернула плечами, стремясь стряхнуть колкое чувство.
Брайан, в ясных глазах которого плясали отсветы пламени костра, посмотрел на меня, не скрывая радости, когда я пробралась сквозь толпу зрителей и ухватила его за руку.
— Замерзла? — спросил он, наклоняясь ближе. Теплое дыхание коснулось моей щеки, и я согласно кивнула. — Будем двигаться домой?
— О, Боже, да. Я устала, и мои кеды промокли насквозь, не хочу простыть.
— А я не дам тебе простыть, — заявил Брайан, прижимая меня к себе и оплетая руками.
Мы распрощались с Патрицией и Колином и ушли.