Талисман для героя
Шрифт:
— Ты на что намекаешь, боец? — злобно спросил замполит. — Да я… Да я…
Самолет ощутимо качнуло, замполита повело в сторону, и он едва не рухнул в проход, но уцепился руками за спинку кресла, мешком свалился в него, устроил там свой зад и затих.
Я бросаю взгляд в иллюминатор в желании увидеть Америку, но земля закрыта плотным слоем облаков. Интересно, что там такое произошло? Почему нас возвращают?
— Товарищи советские бойцы! — резко встрепенулся и вскочил замполит. — Мы прибываем на военный аэропорт вооруженных сил армии США! По неизвестным причинам все изменилось вдруг. Возможно, что это уловка империалистического врага. Где бы мы ни находились,
— Этого только не хватало, — бурчит Кожура.
Мы спускаемся в грузовой отсек. Там за стальным люком кроется целый арсенал. Автоматы, гранатометы, ручные пулеметы, бронежилеты.
— Полный боевой комплект и готовность, — командует замполит и первым напяливает на себя бронежилет.
Полный боевой комплект это бронежилет, каска, автомат, штык-нож, четыре автоматных рожка с патронами, три наступательные гранаты, три оборонительные гранаты, индивидуальная аптечка, противогаз и походный сухой паек в вещмешке.
Покидаем грузовой отсек во всеоружии. Замполит кроме автомата на правом плече навесил себе на левое плечо гранатомет «Шершень». Эта штука может эффективно поражать, как наземные бронированные, так и воздушные цели, летящие на низкой высоте.
Самолет приземляется. Его колеса жестко трясутся на посадочной полосе.
— В колонну по одному становись! — приказывает замполит и топчется перед закрытой бортовой дверью. В левой его руке большая цветастая матрешка, а в правой бутылка водки.
— Дурак, — слышу я негромкое слово от Кожуры в адрес замполита.
Мы покидаем кресла и направляемся к выходу.
— Слушай мою команду! Товарищи советские бойцы! Выходить только по моей команде! За мной ровным строем и в ногу! — инструктирует нас замполит. — Нас будут встречать враги! Они должны видеть, кто и как мы это тут!
— Товарищ старший лейтенант! А нас не учили по трапу самолета ровным строем ходить! — возражает Кожура.
Замполит отмахивается от него, как от мухи.
Самолет остановился. Двигатели взревели и затихли.
По салону из кабины пилотов пробирается командир экипажа.
— Как долетели бойцы? — спрашивает он нас.
— Обалдеть! — отвечает Кожура.
— Так держать! — усмехается командир и открывает дверь перед замполитом, которая раскладывается в трап. Мы спускаемся по нему гуськом и ступаем на бетон.
— Стой, раз, два, — командует замполит, но мы уже и без того остановились.
Перед нами в полусотне метров среди пожухлой травы и редких кактусов распласталось одноэтажное серое строение типа большой дощатый сарай. Над сараем высится мачта антенны. На ней уныло повис рваный звездно-полосатый флаг. Неподалеку от сарая в траве затаилась ржавые остатки какой-то бронетехники времен эдак, еще второй мировой войны и куча еще какого-то железного хлама. Вся эта рухлядь огорожена по периметру косыми столбами, за которые зацепились обрывки гнилой колючей проволоки.
За сараем раскинулись холмы с причудливыми черными скалами.
И ни одного небоскреба.
Вот вам и Америка.
Замполит тупо смотрит на сарай, а мы озираемся по сторонам. На поле ни одной живой души. Самолетов тоже не видно, кроме нашего.
Рванул жаркий ветер с пылью. Потрепанный флаг на мачте встрепенулся и тут же сник. Замполит с матрешкой и водкой в руках тупо топчется на месте. По трапу тем временем сходит экипаж самолета.
— Ни хрена себе,
кино! — восклицает один из пилотов. — И где тут керосин?Дверь сарая медленно со скрипом распахивается. На белый свет лениво выбирается здоровенный смуглый детина. Его мускулистое тело прикрывают только шорты камуфляжной расцветки. На ногах шлепанцы на босу ногу.
— Хэллоу рашен! — хрипло вопит он, оскалив зубы в подобии улыбки, направляется к нам еще что-то выкрикивая по — своему.
Замполит объявляет готовность номер один. Наставляем стволы в сторону потенциального врага.
Детина не обращает на стволы внимания, подходит к замполиту, гордо вскидывает правую ладонь ко лбу и что-то говорит. Замполит оглядывается и бестолково разводит руками. Дескать, не понимаю ни хрена. К нему на помощь приходит командир экипажа. Он довольно бойко и продолжительно изъясняется с детиной, после чего этот местный абориген разводит руками разворачивается, возвращается к сараю и скрывается за дверью.
— Бля, — вырвалось у командира экипажа.
— Что-то хреново все, похоже, — пробормотал Кожура, немного понимающий по-английски.
— Что он говорит? Кто он такой? Кто? — нетерпеливо допытывается замполит.
— Он хер в пальто, — пояснил командир. — А если точнее, то он сегодня и охранник этого заброшенного аэропорта и диспетчер и командир всего этого барахла одновременно. Его двое напарников два дня назад уехали в город за провизией, обещали вернуться еще вчера, но, похоже, что застряли у проституток. Он сам здесь уже пять лет, и все это время сюда только два раза летали самолеты. Он ничего не знает, что случилось и почему наш самолет направили сюда. Авиационного керосина здесь нет. Он ничем не может помочь. Возможно, что керосин есть в городе. До него тридцать миль. Он там, за холмами по дороге. Тут одна дорога. Связи с городом нет. Машины у него нет. На ней уехали его бойцы. Вот и все.
Замполит некоторое время тупо таращит глаза, затем ставит матрешку и бутылку с водкой на землю.
— И что теперь? Как мы вернемся? — спрашивает он отрывисто.
— Не знаю, — мотает головой командир. — У меня топлива едва ли на час полета.
— Очень хорошо! Связывайся с американцами. Пусть нас выводят на аэродром, где есть топливо бл…! Да я сам сейчас свяжусь, бл…!
Замполит достает из кармана мобильник и лихорадочно тычет в него пальцем, подносит его к уху, а затем вновь взрывается громким матом.
— Что связи нет? — ухмыляется командир.
— А ты как догадался? — злобно спрашивает замполит. — Давай, попробуй через свою рацию выйти на наших, или еще на кого там.
— Не получится. У меня связь почему-то вырубилась на подлете к этой дыре.
— А почему ты сразу мне не сказал? Это же непорядок!
— А ты не спрашивал.
— Вот ведь как оно тут, товарищи бойцы! — возмущенно восклицает замполит. — Вот она зверская и коварная морда империализма (матерщина)! Ну, ничего. Мы отомстим за их проделки (матерщина)! Мы еще им покажем за все и как (небоскреб матерщины)!
— Надо в город ехать! — решительно заявляет бортмеханик. — Транспорт у нас есть.
— Какой транспорт? — спрашивает командир.
— Тот самый, — бортмеханик мотает головой в сторону самолета.
— Ты рехнулся? — усмехается командир. — Как ты представляешь советскую боевую машину на дорогах вражеского государства? Это же международный конфликт!
— Да мне похер это государство! — машет рукой бортмеханик и направляется к самолету.
— Вы это о чем товарищи? О чем вы? — вмешивается в разговор замполит.