Тактик 8
Шрифт:
Скорее всего, Эммей учёл опыт моих прежних, известных ему сражений, а в его войске будут ветераны из первой и второй осады Вальяда.
А при первой осаде Вальяда я в полной мере использовал такой козырь, как противотанковые ежи. Не факт, что они их там как следует рассмотрели, те из конников, которые унесли ноги. Но общий смысл уловили.
А это значит, что до основного удара рыцарями нас прощупают лучники (в большей степени ради разведки) и лёгкая конница, скорее всего стрелковая, чтобы проверить что мы нам наготовили.
Поэтому противотанковые ежи, которые конечно же,
В общем центр ожидал своего разгрома и бегства среди ловушек.
А вот фланги я, наоборот, укрепил до предела. По моему «левому» флангу встала моя гордость — тяжёлая панцирная пехота Первого и Второго полков Штатгаля. Две тысячи закованных в чёрную сталь воинов, со щитами в рост человека и вооружённые по такому случаю длинными копьями. Это была стена, о которую разбилась не одна атака. Справа на кромке потенциальной атаки встали отборные воины-умарцы, гвардия принца Ги. Орки с щитами и огромными двуручными топорами, способными разрубить врага одним ударом.
В резерве, за слабым центром, я спрятал главные козыри: своих стрелков с арбалетами, способными пробить любой доспех, и отряды троллей под командованием Тайфуна. Мои тролли стояли, а точнее в данный момент, сидели, чтобы не отсвечивать, молча, огромные и неподвижные, как скалы.
Я чувствовал исходящую от Тайфуна мощь. Он был как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.
С формальной точки зрения это было безумие. Я обнажал свой центр, подставляя его под удар, и любой генерал классической школы счёл бы меня идиотом. Но я был не генералом классической школы, я был геймером. И я знал, что в любой игре побеждает тот, кто ломает привычные шаблоны и заставляет противника играть по своим правилам.
И тот, кто хорошо разыгрывает принцип «камень-ножницы-бумага».
С моего командного холма, используя Птичий пастух я прекрасно видел реакцию генерала Эммея. Сначала на его лице было недоумение. Он явно не мог понять, что за цирк я устроил. Да, он видел, что мои сапёры копошатся в земле, укрепляя центр и как легковооружённые лучники занимают позицию за щитовиками (к счастью, он не оценил их малую численность), хотя, по его мнению, весь центр должны были бы занимать закованные в панцири и тяжёлые латы ветераны.
Затем недоумение сменилось презрительной усмешкой. Я мог почти физически ощутить, как он расслабился. Он решил, что я — дилетант. Выскочка, которому повезло в нескольких стычках, но который ничего не смыслит в настоящей войне и «правильной битве». Он увидел то, что я хотел ему показать: слабость, некомпетентность, тактическую ошибку.
Он что-то сказал одному из своих адъютантов, указывая на мой центр. Адъютант кивнул и поскакал вдоль рядов тяжёлой кавалерии, отдавая приказ. Я видел,
как рыцари в начищенных до блеска доспехах выпрямляются в сёдлах, как они проверяют копья, предвкушая лёгкую победу. Эммей даже не стал утруждать себя сложными манёврами. Зачем, если противник сам подставляется под удар?Его армия стояла монолитом и выстроена по всем правилам.
Пехота на флангах, выстроенная в идеальные квадраты, даже не шелохнулась. Они были зрителями, которым предстояло наблюдать, как их элитная конница разорвёт на куски мою армию. Генерал Эммей был настолько уверен в своей победе, что уже, наверное, думал, как будет описывать этот триумф в докладе своему королю. Он проглотил наживку. Целиком.
— Ты главное не передумай, приятель, — тихо сказал я, отпуская птицу.
Пора было расставить последние фигуры на доске.
Я подозвал к себе Фаэна и Орофина. Мои эльфы появились рядом со мной так бесшумно, словно выросли из-под земли. Гоблины-офицеры, а гоблинами у меня иной раз руководили гоблины, топали следом.
— Ваш манёвр чуть ли не самое сложное в этой игре, — сказал я ему. — Ваши эльфийские батальоны и гоблинские следопыты. Двигайтесь по лесу, вот по этим холмам и лесу, — я указал на заросшую густым лесом гряду холмов слева от нас. — Обойдите его армию и ждите моего сигнала. Когда их конница увязнет в центре, вы ударите им в тыл. По штабу, по обозу, по пехоте, которая будет стоять и смотреть шоу. Замысел понятен?
Фаэн коротко кивнул. В его прекрасных эльфийских глазах не было ни тени сомнения. Он просто принял приказ и отправился его выполнять. Через несколько минут я увидел, как тысяча теней (эльфы и гоблины) скользнули и растеклись, исчезая в лесу. Мои следопыты, эльфы и гоблины были «лёгкой пехотой» и в лобовом сражении от них было бы мало толку, однако они обладали уникальной способностью, которого не было у человеческой пехоты — быстрое перемещение по лесу и способность сражаться среди деревьев, стрелять, маневрировать и исчезать среди листвы.
Затем я связался через Рой с командиром сапёров.
«Доклад».
«Всё сделано в лучшем виде, командор, — пришёл его мысленный ответ, полный гордости. — Полно сюрпризов, особенно в конце построения, они сами окажутся в мешке, откуда не смогут выбраться. Мы даже травы сверху набросали, чтобы свежо выглядело. Комар носа не подточит».
— Отлично, — ответил я. — Как только первый рыцарь влетит в брошенные щиты, твои бойцы отступают на фланг и за спины троллей. Ваша работа на сегодня почти сделана.
Гном не посчитал нужным отвечать. Как большинство гномов, особенно моих гномов, то есть с криминальным прошлым, он был молчаливым и мрачноватым, зато решительным и деятельным.
Всё было готово. Ловушка взведена. Осталось только дождаться, когда мой противник сделает свой ход.
Генерал Эммей не стал долго ждать. Он был солдатом, а не политиком, и предпочитал решать вопросы быстро и решительно. Протяжный, низкий рёв боевых рогов прокатился над долиной, и его армия пришла в движение.