Тактик 4
Шрифт:
Они были в панике, сломлены, напуганы, дезориентированы. Мои «стены» из людей и гномьих щитов, огнестойких и это была их главная особенность, сравнительно прочных, хотя и неповоротливых, приняли их удар, не дрогнув.
А в этом время, ещё не зная в какую ловушку угодил их лорд, атакующая армия за стеной задействовала «тот-самый-дом», что когда-то нашёл Осмер.
Они его, само собой, тоже нашли. Не надо считать противника за идиотов.
Враг понимал, что через пролом они ворвутся в город, но для полноты картины надо взять ещё и стену, чтобы выдавливать ополченцев и оттуда, и превратить
Враги, как крысы, вваливаются в дом у стены, тот самый, на который никто (кроме меня, Осмера и гномов с сектантами) не смотрел до вчерашнего вечера.
Пехота полезла внутрь, держа в руках доски, чтобы перекинуть их на крышу.
И они почти что правы, всё почти так, как им кажется.
За исключением той детали, что гномы по трубам накачали дом маслом, а сектанты ещё и прокляли.
И сейчас орки дали залп, навесом, по широкой дуге, не точно, но так, что парочка горящих стрел втыкается в дом и…
Враги мечтают взять под контроль не только улицы, но и саму стену, чтобы с двух сторон давить на защиту. Но у меня для них заготовлен сюрприз.
Масло, пропитавшее стены и полы, вспыхивает мгновенно. Пламя вырывается наружу, хлещет по лицам тех, кто ещё секунду назад был уверен в победе. Полсотни пехотинцев армии Альшерио теперь просто силуэты в жарком факеле, из которого невозможно выбраться даже с проклятой удачей.
Всё происходит быстро, почти буднично.
Некоторые, передние из бегущих, успевают перекинуть доски и перебежать на стену, но они оказываются в меньшинстве. Ополченцы, как их учил Рос, не геройствуют, а работают: щитовики держат линию, лучники стреляют поверх голов, мечники прикрывают друг друга, отходят, если ранен и на их место тут же встаёт следующий. Нет ни крика, ни истерики, только работа, как на каменоломне. Техника простая, но безошибочная: прикрывай соседа, бей по слабому месту, если устал — не геройствуй, отступи.
Горстка нападающих бьётся, как загнанные волки, но быстро теряет почву под ногами. Дым, жар, крики и всё, что остаётся их командирам, это смотреть, как мечта о быстрой победе превращается в жареное мясо и пепел.
В этот момент моих щитовиков атакуют сзади.
Последняя, отчаянная попытка помочь своим — это из города показываются шпионы, которые всё это время караулили, чтобы ударить в спину, но теперь, потеряв всякую осторожность, нападают. Надеясь помочь своим товарищам вырваться из огненного мешка, пробить дыру в рядах прямоугольных щитов, чтобы они прорвались в безопасность улиц города Каптье.
— Мурранг! Хрегонн! — мысленно рявкнул я через «Рой». — Ваш выход!
Два брата-квиза, похожие на ожившие гранитные статуи, с рёвом выскочили из-за угла, где до этого прятались. У них обычно за поясами сзади были лишь короткие тяжёлые молоты, но они зачастую обходились и без них.
Сейчас в их руках не было оружия. Оно им было не нужно. Мурранг схватил ближайшего ассасина за горло и впечатал в стену.
Хрегонн, не отставая, подхватил другого и, используя его как живую дубину, швырнул в других шпионов.
Шпионы, сильные, когда нападают из тени, оказались беспомощны против этой первобытной, несокрушимой
яростью.— Гаскер! — крикнул я уже вслух. — Солдаты! Вперёд!
Ветераны Гаскера, видя, что шпионы появились из тени, криками стали направлять стражников и солдат, чтобы они прикрыли щитовиков.
Солдаты наполнили праведными криками улицы.
Крича «За герцога! За Буруе!» они ринулись на оставшихся шпионов. Последние двое, видя неминуемую гибель, бросили оружие и подняли руки, пытаясь сдаться. Но солдаты, чьего господина эти твари подло зарезали, не знали пощады. Их просто растоптали, превратив в кровавое месиво.
А сверху, с городских стен, орки и гномы, забыв о вековой вражде, работали в унисон, обстреливая толпу врагов. Они осыпали мечущихся внизу врагов тучей стрел и арбалетных болтов, добивая тех, кого ещё не доконал огонь.
Альшерио, наблюдавший за этим с небольшого возвышения, разразился оглушительным рёвом.
Лорд кричал как раненый, обезумевший зверь. Альшерио Гроцци, единственный не потрадавший в этом хаосе и пекле, кричал и его глаза, полные безумной ярости, были устремлены на меня.
— БАРОН РОС! — его усиленный магией голос прогремел над руинами. — ТЫ, ТРУСЛИВЫЙ УБЛЮДОК! ВЫХОДИ! Я БРОСАЮ ТЕБЕ ВЫЗОВ КАК РЫЦАРЮ! СРАЗИСЬ СО МНОЙ, ЕСЛИ В ТЕБЕ ЕСТЬ ХОТЬ КАПЛЯ ЧЕСТИ!
Я смотрел на него сверху вниз. И он, и я прекрасно понимали, что произошло. Он понял, что я в последний момент разгадал его план, в котором предатель Волагер должен был просто обеспечить беспрепятственный прорыв. Он понял, что я использовал его же тактику, концентрацию войск, против него самого.
Честь?
Я не находился в седле, как положено рыцарю, я был на крыше. И что характерно, я использовал интеллект и желание победить и ставил их выше рыцарского этикета.
Я смотрел сверху вниз на лорда Альшерио, словно тот был не герцог, а просто заезжий балаганщик. Небо подёрнулось серым, вокруг царил хаос и семь казней египетских.
И в этом сюре я негромко, почти лениво, запел:
– Но спор в Кейптауне решает Браунинг…
Мой голос сорвался в хрип, немудрено, когда вокруг столько дыма и огня, но мой враг меня услышал.
Рой…
Я дал команду оркам и гномам, буквально заставив их на короткий момент сконцентрировать стрельбу по одной мишени.
Болты взвились, засвистели в воздухе, падая градом на рыцаря Альшерио и его коня. Не было ни героизма, ни красивых жестов, было лишь холодное, будничное дело войны, когда спор действительно решает Браунинг, а не титул, не честь, не число.
У него была магия, способная остановить одну стрелу, может быть, даже десять, но не столько.
Стрелы попали в него, и он стал падать.
Его войско паникует, и никто даже не пытается спасти лорда.
В какой-то момент на одной из крыш показываются бойцы роты «Белки» под руководством Осмера.
Орки, увидев сигнал, переглянулись и, не дожидаясь приказа, свернулись с линии стрельбы, понеслись по крышам, как голодные собаки по мостовой за куском мяса.
«Белки» уже деловито закидывали на раненого рыцаря верёвки с крюками, отточенными, как у рыбаков, и прочными, несмотря на лёгкость.