Чтение онлайн

Юный князь, стоявший рядом со жрецом, действительно был бледен и напряжен. Его тошнило от вида и запаха крови, и мальчик из последних сил старался этого не показать.

Наконец последний петух был убит во славу Перуна. Треба закончилась. Но Хавр не отходил от жертвенника, о чем-то вполголоса переговариваясь с русскими воеводами. Потом он повернулся, красивым жестом возведя руки к небу. Волху показалось, что Хавр смотрит прямо ему в глаза, и этот взгляд снова вызвал смутное беспокойство.

— Плохо дело, словене, — заявил жрец, качая головой. —

Его негромкая речь удивительным образом была слышна по всей Перыни, как будто он шептал ее на ухо каждому. После многозначительной паузы, дождавшись тревожного ропота слушателей, Хавр продолжил:

— Мы проявили ужасную неблагодарность. Громовержец ни на миг не оставлял нас своей защитой, а мы?! Мы поклонялись его врагу, гнусному змею, осквернившему его жену! Мы были слепы и глупы — довольно! Давайте наконец покажем великому Перуну, что мы его любящие дети! Тащите его сюда!

На другой стороне площадки четверо русов ловко накинули арканы на шею Велеса. И деревянный идол внезапно рухнул, как подкошенный, а наемники поволокли его по снегу. Люди ахнули. Потом закричали. Испуганно запричитали женщины. Но русы еще плотнее сомкнулись вокруг жертвенника.

— Вот сволочь… — сквозь зубы прошептал Клянча. — Ты смотри, Волх Словенич, что он надумал, понимаешь?!

— Еще бы…

Волх сжал кулаки. На миг ему показалось, что тащат по земле не истукан, а беззащитное человеческое тело. Ноги сами понесли его вперед.

— Куда, куда! — Клянча вцепился ему в плечо. — Глянь, как он на тебя смотрит! Он ведь только этого и ждет…

А Бельд добавил:

— Волх, это всего лишь статуя…

Поверженного Велеса подкатили к ногам Хавра. Медленно, смакуя каждое движение, жрец Перуна поставил ногу на голову идола и криво усмехнулся. Потом обернулся к своему божеству.

— Ты — князь среди богов, громовержец. Твои молнии разят непокорных. Сегодня я буду твоей молнией, великий Перун!

Откуда ни возьмись, в руке Хавра появился горящий факел. Жрец высоко поднял его над головой, а потом резким, действительно молниеносным выпадом воткнул идолу в самое сердце. Дерево вспыхнуло, огонь торжествующе заплясал. Из-за спин русов словене смотрели, как тело Велеса превращается в обыкновенное обугленное бревно. Смотрел и Волх. Вертлявые языки пламени отражались у него в глазах.

Люди роптали:

— Как же так? Ведь наши деды, прадеды…

— Нет, Перун, конечно, великий бог, но Велес-то чем хуже?

Но глядя, как русы сжимают в могучих руках мечи, словене приглушали ропот. А потом прозвучали и совсем другие слова:

— Да вы подумайте, будь Велес сильнее Перуна, разве допустил бы такое над собой измывательство?

— Сырое дерево, а так вспыхнуло. Неспроста это! Непростой огонь!

— Старый бог ослаб, он не смог защитить себя, не послужит и нам защитой…

— Что князья, что боги — не важно кто, лишь бы нас не обижали.

— Подумаешь, из-за чего сыр-бор, это же

Хавр ударил останки идола ногой, разбив их на тлеющие угли. Осколки эти он долго, с наслаждением топтал, пока не превратил в прах. Но и на этом жрец не успокоился. Он велел своим помощникам соскрести с этого места почерневший снег и выбросить его в реку.

— Теперь расходитесь! — велел он людям. И словене, расстроенные и озадаченные, понуро побрели к городу.

Волх долго не мог сделать ни шагу. Он стоял, как приросший, и лишь твердил про себя: это всего лишь статуя. Пустая деревяшка. Его там не было. И все равно сердце мучалось от страдая от необъяснимой, но страшной потери. Наконец Бельд и Клянча обняли его за плечи и силой повели прочь.

На пути у них вырос Волховец. Мальчик робко вгляделся в лицо брата и ужаснулся увиденному. Чувство вины причиняло ему боль, но юный князь не без успеха с ним боролся.

— Хавр хотел, как лучше, брат, — пискнул он. — Он считает, тебе это поможет.

— Ни слова, — быстро шепнул Бельд задрожавшему от ярости Волху. А Волховцу он сказал: — Князь, будь милосерден, оставь в покое брата. Сегодня ты причинил ему большую боль.

Лицо Волховца вытянулось. Он давно уже не слышал выговоров.

— Ты много себе позволяешь, сакс, — заявил он. — Не забывай: я князь, а ты — бывший раб.

Трое молодых мужчин уставились на мальчика, как будто видели его впервые. Убьют, — подумал Волховец. Но Волх с друзьями молча пошли прочь — как будто никакого Волховца не существовало на свете.

Всю зиму горел на Перыни священный огонь. Над рекой стелился дым костров и разносились предсмертные крики птиц. Хавр расстарался. Никогда еще Перун не получал столько жертвенной крови.

После «казни» Велеса город замер в ожидании, как река подо льдом. Люди предпочитали отсиживаться по домам и разговаривали вполголоса. Страх перед Хавром возрос во сто крат. Теперь всем стало ясно, кто на самом деле правит городом.

На исходе февраля, или лютня, умирающая зима огрызнулась последними лютыми морозами. В жарко натопленной библиотеке Волх и Сайми коротали день за чтением жизнеописания Ликурга из Спарты. Слово за словом, фраза за фразой они продирались сквозь дебри полузнакомого языка. Порой вместо буквального перевода они довольствовались догадками, помогая и подсказывая друг другу.

— Ну и ну! Мужья виделись с женами тайком, — хихикнула Сайми. — Вот так порядки навел этот Ликург! Наверняка сам он был не женат!

Волх заступился за древнего законодателя.

— Ничего смешного. Он хотел, чтобы мужчины в Спарте были настоящими воинами. Такими, как царь Леонид.

— Ну вот станешь князем и в Словенске такие же законы введешь, — хмыкнула Сайми.

— Тише, дура! — прошипел Волх. — Думай, что и где болтаешь.

Обиженная Сайми хотела возразить, что никого чужого в хоромах нет. Но тут прямо за стеной послышался шум, крики и голоса.