Сын розовой медведицы
Шрифт:
Садык остался один...
* * *
Спустя два дня к погибшему становищу Урумгая прикочевал Ибрай со своим родом. Еще издали понял, что в становище брата что-то случилось. Сперва решил, что на него напали хунхузы, но весь скот был цел и мирно пасся в долине. Когда подъехал ближе, то глазам его предстала картина бедствия. Он уже не сомневался, что здесь побывала черная смерть. В песках Кызылкума, Муюнкума и Сары-песках черная смерть часто гонялась за кочевыми племенами узбеков, таджиков, киргизов, казахов, туркменов, каракалпаков, белуджей и курдов. Иногда вымирали от чумы целые стойбища. И там, где они вымирали, надолго воцарялось безлюдье. Живые далеко обходили вымершие становища.
Ибрай, однако, не уехал сразу. Не
3
Розовая Медведица была совсем еще молода. Ей шел пятый год.
Она долго выбирала берлогу, чтобы залечь на зиму и произвести первое потомство. В прошлом году не ложилась совсем, как это делали здесь многие медведи, а, перейдя по доступным перевалам Джунгарский хребет, ушла на его южные склоны - в Китай. Пищи было достаточно, и она не испытывала голода всю зиму, в обилии находя ее в лиственных лесах и ореховых рощах. Случалось, ей удавалось добыть дикого подсвинка или молодого джейрана, но это бывало редко. Там, в Китае, она и встретилась с огромным темно-бурым самцом, который был чуть не вдвое старше и больше. Когти его были светлыми, как и у нее, но только с темной полосой посередине.
Он был добродушным, спокойным и настойчивым. Несколько раз Розовая Медведица пыталась от него уйти, но он неизменно находил ее снова и, сладко, беззлобно урча, прощал ей строптивость.
В конце мая молодую медведицу потянуло в родные места, где она родилась и где так памятны были месяцы детства. Запах матери, который она когда-то хорошо помнила, теперь уже давно исчез и смешался с запахами других ее сородичей. Она только помнила, что мать была очень светлая по окраске, с почти розовым оттенком и белым ошейником. Теперь она тоже стала такой, только еще розовее, чище, с таким же ошейником - особенно после последней линьки. Может быть, этим, не совсем обычным, нарядом она и понравилась Полосатому Когтю.
Он шел за ней неотступно, и она постепенно привыкла к нему. Иногда Полосатый Коготь подходил совсем близко, и Розовая Медведица рявкала, наотмашь била лапой в его черную пуговицу носа, уходила прочь. Но Полосатый Коготь снова шел за нею вперевалку.
Потом сильно стало пригревать солнце, и какое-то непонятное беспокойство начало одолевать ее. Все чаще мучила жажда и уже не хотелось подниматься по крутым склонам, забираться в каменистые расселины, где всегда так приятно щекотал ноздри запах недоступных архаров, косуль и маралов.
Однажды, когда Розовая Медведица и Полосатый Коготь мирно разрывали дерн, заворачивая и скатывая его в рулоны, ища под ним червей и личинок, объедая корешки трав, на поляне появился еще один их собрат.
Полосатый Коготь неожиданно взревел и поднялся на дыбы. Пришелец попятился и тоже рявкнул, угрожающе и сердито. Но Розовая Медведица внимательно посмотрела на пришельца и поняла, что он не представляет для нее никакой опасности, что он точно такой же, как Полосатый Коготь, может быть даже одного с ним возраста; и тогда она снова занялась своим делом с тем же спокойствием и трудолюбием.
А между тем оба самца, порыкивая, тоже вглядывались друг в друга. Шерсть у них на загривке ощетинилась, глаза загорелись огнем ненависти. И вот пришелец смело пошел на Полосатого Когтя, вытянув узкую хищную морду и прижав к затылку круглые уши. Теперь попятился Полосатый Коготь, присел и вдруг со страшным ревом молнией кинулся на противника. Услыша лязг зубов и такой же ответный рев, от которого засверлило в ушах, Розовая Медведица в страхе отскочила от свернутой ею рулоном полосы дерна и, вся ощетинившись, смотрела, как в дикой схватке вертелись оба самца.
Несмолкающий рев оглашал поляну, от соперников
летели клочья шерсти. Потом клубок распался, самцы прянули в стороны и несколько минут стояли в молчании, тяжело поводя боками и обильно исходя слюною. У обоих разинутые пасти были окровавлены. У Полосатого Когтя зияла на плече рана, и оттого холка его мелко вздрагивала. У пришельца был вспорот бок - почти от плеча до крестца. Четыре четких красных борозды оставил Полосатый Коготь на теле своего противника.Спустя некоторое время они снова ринулись друг на друга, на этот раз поднявшись на дыбы и пытаясь повалить один другого. Это была жуткая схватка - не на жизнь, а на смерть, и трудно было решить, кто из них сильнее и опытнее.
Розовая Медведица, сидя на задних лапах, остро и внимательно следила за поединком. Ей хотелось, чтобы этот внезапный поединок скорее кончился. Она уже привыкла к близкому соседству Полосатого Когтя, привыкла к его запаху и считала своим. Но и к пришельцу не испытывала отчуждения и ненависти за то, что он появился. Она только каким-то дальним чутьем угадывала, что пришелец очень резок и груб, не сдержан в порывах и не в меру смел - и этим он ей не понравился.
Розовая Медведица басисто рявкнула, словно от удовольствия. Она увидела, как Полосатый Коготь, перевернув противника на бок, с размаху нанес могучей лапой удар прямо по хребту. Такой удар был бы способен переломить хребет кулану - дикому ослу. Этих ослов часто доводилось видеть Розовой Медведице на берегах Или и южных склонах Джунгарского Алатау. Пришелец не рявкнул от боли, он застонал. Вторым ударом Полосатый Коготь поверг его на землю и уже готов был вцепиться в горло, но противник вывернулся и стремительно кинулся наутек.
Сохраняя достоинство, Полосатый Коготь не стал его преследовать: побежденный соперник не страшен, ему следует оказать милость - таков закон леса и гор. Лизнув разорванное плечо, Полосатый Коготь, загребая лапами, устало повернулся к Розовой Медведице и заковылял к ней, тихо взвизгивая и прося ласки. Розовая Медведица доверчиво потянулась и молча стала зализывать рану.
На третий день после побоища Полосатый Коготь, несмотря на свою хромоту, добыл в горах раненного барсом архара, приволок его, и они долго наслаждались мясом - сперва свежим, а затем, дав ему полежать под сучьями и травой, пустившим душок. И это было особенно вкусно.
С Полосатым Когтем Розовая Медведица не расставалась до поздней осени. Он не раз манил ее на юг, но она заупрямилась, стала искать себе логово. Чувствовала, что ожирела, и теперь искала покоя. Неделя поисков дала наконец результаты. Розовая Медведица облюбовала пещеру на южном выступе горы, поросшей дикими яблонями. Пещера была уютной, с узкой горловиной, и ее хватило бы на трех медведей, но Розовая Медведица, загородив вход всем своим разжиревшим туловищем, молча оскалила зубы навстречу Полосатому Когтю. Тот потоптался, выражая недоумение, покорность и желание угодить ей, благодушно зевнул и поплелся прочь...
Еще несколько дней ушло у нее на то, чтобы обжить каменную берлогу: она натаскала поблекшей от заморозков травы и устлала ею укромное местечко в глубине пещеры, затем, все больше чувствуя вялость в теле, стала ломать сучья на деревьях, собирать сухой хворост и заваливать лаз. Потом протиснулась в него и уже изнутри окончательно закрыла отверстие.
В пещере было сухо, тепло, и она могла спать спокойно, зная, что никто из зверей ее не потревожит и не вспугнет.
Три месяца она блаженствовала в пещере, видела во сне недосягаемо стоящих на кручах скал горных козлов с крепкими завитыми рогами, слышала даже их запах, и тогда обильная слюна заполняла ей рот и она принималась сосать лапу, не столько, может быть, от ощущения легкого голода, сколько оттого, что черствые подушки лап теперь отмякли и чесались. Сон не был крепким, даже когда она засыпала по-настоящему. Он всегда был у нее чуток, как у горной куропатки - кеклика.