Чтение онлайн

– Увидимся, – говорю я Харпер, не оборачиваясь.

Может, она злится на меня. Может, я только что перегнул палку – причем в нескольких смыслах.

– До свидания, – киваю я Франческе. Я так и не понял, как к ней обращаться.

– До свидания, Дрю, – слышу я в ответ.

Я выхожу на крыльцо Уильямсов и бросаю взгляд на качели: они слегка покачиваются от утреннего ветра. На досках под ними лежит брошенная кожура лайма – засохшая и без мякоти. Я поднимаю ее и кидаю в клумбу гортензий рядом с перилами, а после спускаюсь по ступенькам.

Я топаю по въезду к дому Уильямсов и направляюсь к небольшой полоске травы, которая разделяет наши участки. Под подошвами хрустят ракушки.

Наш въезд моя мама предпочла засыпать гравием. Новую порцию,

чтобы закрыть пробившиеся между камешками сорняки, привозят каждую весну несмотря на то, что мои родители сюда уже почти не приезжают. В Рождество мама объявила о решении продать коттедж – отчасти поэтому я сюда и приехал. Потусить еще разок в городке и попрощаться с ним – возможно, навсегда.

Правда, и Порт-Хэвен уже не тот, что прежде. Да, на вид он не изменился и даже пахнет точно так же. Но при этом не хватает того чувства, которое я всегда испытывал здесь раньше. По крайней мере, не хватало до тех пор, пока в супермаркете я случайно не столкнулся с Харпер Уильямс. Все мои любимые воспоминания о городке: стянутое у взрослых пиво, ленивые дни у озера, ссоры, дурацкие поступки на спор – связаны с ней.

Я захожу в свой коттедж и морщусь. Да уж, бардак тут похуже, чем я себе представлял. Вчера я не удосужился нормально разобрать покупки: слишком спешил в гости к Харпер, чтобы раскладывать продукты в шкафчики, из которых потом все равно их вытащу. Другими словами, я не хотел терять время. На место я положил только скоропортящуюся еду. Поэтому кухонные тумбы заставлены коробками с хлопьями, булками и банками супа. В раковине – гора грязной посуды.

Гостиная тоже выглядит так себе. На кофейном столике – пустая бутылка из-под воды. На спинке дивана валяется одна из моих хоккейных худи. Я пересекаю комнату и по коридору направляюсь в главную спальню. Тут более прибрано – в основном потому, что в этой комнате я почти не бываю. Скинув в углу кроссовки, я иду в примыкающую к ней ванную. Из шкафчика над раковиной достаю две таблетки обезболивающего и запиваю глотком воды из-под крана. Затем стягиваю шорты и футболку и забираюсь под душ.

От теплой воды и лекарства головная боль притупляется. Когда я вылезаю из душа и вытираюсь, от нее остается лишь легкое напоминание.

Я надеваю чистые шорты – искать футболку как-то лень. Потом иду обратно на кухню и открываю холодильник. Дела тут обстоят лучше, чем вчера, – хорошо, что я сходил в супермаркет. Я достаю пачку бекона и каретку яиц, а затем завариваю кофе.

Едва сковорода начинает шипеть, звонит телефон. Я вытаскиваю его из кармана, смотрю на экран и отвечаю на вызов, а потом переворачиваю яичницу с беконом.

– Привет, Кроли!

– Хай!

Трой Кроли – мой лучший друг. Мы вместе играем в нападении в «Вашингтон Вульфс» и даже живем в одной высотке в Сиэтле рядом со стадионом, только он – тремя этажами ниже. Квартиры у нас обоих холостяцкие. Правда, у меня девушки нет по двум причинам: во-первых, я ставлю хоккей превыше всего, а во-вторых, я пока не встречал женщину, которая не против, что на нее более половины каждого года почти не обращают внимания. Трой же просто не может долго останавливаться на одной девушке – да и, если честно, у него по жизни так почти во всем. Но как хоккеист он шикарен. И как верный друг тоже.

– Что это там щелкает? – спрашивает Трой.

– Бекон жарю.

Трой издает вымученный звук:

– Твою налево, какая вкуснотища! Я тоже хочу! Нина на неделю в отпуске, вот я и грызу не пойми что.

Я усмехаюсь:

– Тебе стоит нанять второго личного повара. На замену.

– Сказал подонок, у которого дома уборщица.

– Чтобы, когда я уезжаю на матчи, было кому присматривать за квартирой! – в тысячный раз объясняю я Трою.

В глубине души я признаю, что друг прав. Я обленился – отчасти поэтому в коттедже и царит такой бардак.

– Как скажешь, приятель, – смеется Трой.

Раздается громкий щелчок, и я быстро оборачиваюсь на сковородку. На гранитную

поверхность тумбы брызгает масло. Наверное, перед готовкой мне все-таки стоило накинуть футболку. Я выключаю плиту и направляюсь в спальню, чтобы одеться.

– Так зачем звонил? – спрашиваю я.

Ответить Трой не успевает – раздается дверной звонок.

– Погоди, чел, кто-то пришел. Поговорим через пару минут, ладно?

– Да не вопрос, – отвечает Трой.

Я бросаю телефон на кофейный столик и, развернувшись спиной к спальне, шагаю ко входной двери. «Наверное, кто-то из соседей», – думаю я.

Пару дней назад миссис Оуэнс с нашей улицы принесла мне миску печенья с арахисовой пастой. Я не решился признаться ей, что у меня аллергия на арахис, так что домашние лакомства пришлось тайком выкинуть. За это мне стало так стыдно, что я предложил соседке почистить ее водосточные желоба. Надо будет сходить на неделе.

А еще на днях заглядывал Крис Альбертсон – сосед из другого дома рядом с нами. Спрашивал, можно ли взять ключ для раковины. Я позвонил папе, но он, конечно, не ответил. Пришлось целых двадцать пять минут стоять с соседом в гараже: он копался в отцовских инструментах и рассказывал о ловле лобстеров. Может, сегодня Альбертсон пришел за чем-то еще? Как мне показалось, он подумывает хранить на нашем участке ловушки для лобстеров, которые ему некуда девать. Наверное, остальным жителям улицы странно видеть, что два дома почти постоянно пустуют.

Я открываю дверь и вижу за ней единственную соседку, с которой хочу общаться.

– Приветик, – улыбается Харпер одними губами.

Она успела сходить в душ, и ее влажные каштановые волосы кажутся почти черными, как прошлой ночью. Они распущены, и теперь видно, что длиной они чуть ниже плеч.

– Привет, – отвечаю я, прислоняясь к дверному косяку и рассматривая девушку.

Взгляд Харпер опускается на кубики на моем животе, а потом быстро переключается на лицо. Я закусываю щеку. Такое внимание мне привычно. Катаясь на коньках по десять километров каждый матч, волей-неволей будешь в отличной форме. Я привык к тому, что девушки на меня пялятся. Однако с Харпер это ощущается иначе – ведь, когда мы познакомились, я был щуплым тринадцатилетним пацаном.

Харпер теребит край своей футболки и прикусывает губу, а затем смотрит мне в глаза:

– Ты много услышал утром?

– Кажется, большую часть разговора, – признаюсь я.

Девушка вздыхает и опускает взгляд на дверной коврик – жизнерадостный, с узором из подсолнухов. Она пинает небольшой порожек, отделяющий дверной проем от крыльца.

– Так я и подумала.

– Я не хотел подслушивать. До меня просто донеслись голоса, и…

– Знаю.

Харпер по-прежнему уставилась в пол, но через пару секунд все же поднимает взгляд. Мы смотрим друг другу в глаза – и в моей груди что-то сжимается. Да, это желание. Харпер восхитительна, как и всегда. Фредди Оуэнс как-то сходил с ней на свидание и потом хвастался несколько недель. Как же мне хотелось вмазать ему по лицу и сказать отвалить от нее!

Однако есть и другие ощущения. Меня тянет к Харпер, ее хочется защищать. Как-то странно чувствовать такое к человеку, которого не видел больше десяти лет.

– До сих пор не понимаю, с чего тебя привлекла свадьба. Но я хочу, чтобы ты поехал со мной. Ну, знаешь, если ты не передумал. Если предложение в силе. Если нет – вообще не страшно.

Я удивленно моргаю. Где-то в глубине души я был уверен, что, дважды выразив желание поехать на свадьбу, я выказал себя дураком. Если честно, даже не знаю, с чего эта идея пришла мне в голову. Уж точно на предстоящей неделе у меня нашлось бы немало развлечений получше, чем отправляться на свадьбу к девушке, с которой мы в подростковом возрасте однажды засосались и пару раз неловко погуляли. Я хочу поехать совсем не из-за Амелии – все дело в Харпер! За вчерашний вечер и сегодняшнее утро я понял: за Харпер практически некому постоять. И мне почему-то очень хочется это делать.