Связующая Нить. Книга 2
Шрифт:
То, что надо.
– Исако-сан... – отнимая руки от лица, произнесла Миваки. – Пожалуйста, дайте мне ручку и лист бумаги.
Служанка выполнила ее просьбу, и девчонка, начертав на листе короткую фразу, поставила под ним свою подпись.
«Сдайте оружие, власть принца Кано утверждена», – прочла Исако, принимая бумагу обратно.
– Отнесите эту записку Акизуки Монтаро, моему двоюродному брату. Он один из верных моему отцу людей. Я стою во главе их, они сдадутся и повинятся перед новым лидером клана. Все кончено...
Исако с поклоном приняла записку и торопливо вышла из комнаты. Она расцвела от радости, поверив, что волшебная лиса вновь совершила чудо и сплотила клан Акизуки.
– Спасибо тебе, золотая лисичка! – тихо шептала служанка, прижимая записку к груди. – Спасибо!
Истинные самураи никогда не сдаются и верны своему господину до самой смерти.
Никто не видел, как вспыхнули злобной радостью глаза Миваки. Вне сомнения, Кицунэ шокирована фактами из прошлого и мечтами своего вечного врага. Миваки видела это по ее дрожащим пальцам, по глазам, полным паники и тревоги. Мелкая паршивка побежала жаловаться Томео и требовать подсыла убийц или открытой казни для дочери советника, но не все так просто!
То, что написано на листе, было вовсе не приказом, а условным сигналом к... началу восстания.
Томео и Кадзуми спокойно беседовали с леди Хикари, когда вошедший самурай вежливо прервал их разговор и попросил наместника выйти для решения некоторых внезапно возникших вопросов. Извинившись перед дамами, Томео покинул их и вышел из комнаты следом за самураем.
Оборотница ждала его в библиотеке, нервно расхаживая между полок с книгами.
– Что-то случилось, Кицунэ-сама? – спросил наместник, войдя и прикрыв за собой дверь. – Я вижу, вы обеспокоены.
– Я хочу вам кое-что показать, Томео-сама, – сказала девочка. – Вы позволите мне применить гендзюцу?
Наместник не стал возражать, и Кицунэ продемонстрировала ему часть иллюзии, в которой Инари выявила грехи, добродетели и мечты Миваки.
– Именно это меня и беспокоит, – сказала девочка, когда иллюзии развеялись. – Миваки... очень опасный человек. Те злодеи, что погибли, пытаясь убить моих друзей, ужасны, но она... намного страшнее их. Я едва не упустила контроль над иллюзиями, увидев, как Миваки бьет и унижает других девочек. Как гордится страданиями, причиненными людям. У меня сердце холодеет от мысли, что эта девчонка желает зла своей маме и вам, своему защитнику. Я не могу понять, как такое возможно. Я... мой разум отказывается это принимать.
– Но, к сожалению, я ничему не удивлен, – печально ответил Томео. – Мне известны многие факты из биографии Миваки, и я тоже обеспокоен тем, что исправление приемной дочери может статься мне не по силам.
– Ненавидеть собственную маму за то, что она добра... – Кицунэ едва не расплакалась, чувствуя жгучую боль в сердце. – Это не человек. Это какой-то бешеный зверь, а не человек! Хуже Юидая, хуже Тоширо, даже хуже Черной Вдовы!
– Мне стоит отдать приказ о ее казни?
– Нет! – Кицунэ встрепенулась, словно ее ударило электрическим током. – Нет, так нельзя! Подумайте, что будет с леди Кадзуми? Каково ей будет жить рядом с вами и помнить о том, что вы убили ее дочь? Нельзя! Даже тайно нанимать убийц. Ведь вы, зная, что убили, тоже не сможете смотреть Кадзуми-сан в глаза...
Томео сел на диван и задумался.
– Вы что-то можете предложить, Кицунэ-сама?
– Думаю, да. Второй шанс... – Кицунэ сделала короткую паузу, размышляя. – Это ведь плохо, если человеку не дают второго шанса и лишают надежды сделать все правильно? Это ведь плохо, правда?
– Да, это плохо. Но что вы подразумеваете под вторым шансом?
– Охраняйте Миваки. Вернее, делайте вид, что охраняете. Дайте ей лазейку, возможность сбежать и отправиться к отцу.
Она будет свободна решать. Шанс сбежать... и шанс остаться. Вам нельзя будет винить себя за чужой выбор, если она бросит вас и свою маму, а если Миваки останется, то это будет ее решение, а не ваше. Она поймет многое и примет вас, самостоятельно сделав такой выбор. Подарите ей свободу и смотрите на результат. После того как она совершит поступок, вы будете знать, как действовать дальше.Миваки совершила поступок раньше, чем Кицунэ предполагала. Не успел Томео поблагодарить маленькую оборотницу за совет, как в библиотеку ворвался запыхавшийся мечник.
– Томео-сама! – выкрикнул он. – Беда! Взбунтовались лояльные Юидаю солдаты! В парке, перед домом, уже идет бой!
Исако не понесла записку Монтаро сама, а благоразумно передала ее одному из капитанов городской стражи, который собрал солдат и повел их производить арест потенциальных изменников. Он недооценил силы клана Акизуки, городская стража была раскидана, как свора щенят, но по крайней мере они смогли защитить себя и убраться от разбушевавшихся великанов подальше. Если бы Исако передала записку своими руками, самурай-предатель разбил бы ей голову одним ударом кулака.
– Ты и ты! – Монтаро ткнул пальцами на двух сильнейших самураев из своей боевой группы. – Собирайте людей! Остальные за мной! Мы обязаны спасти госпожу!
Капитан самураев приказал своим солдатам не ввязываться в бой и отступить, организуя заслон и дожидаясь подкреплений.
– Им некуда бежать, мы перебьем их, как только они вернутся в парк!
Не встретив сопротивления, группа Монтаро ворвалась в особняк. Поднявшись по лестнице и пробежав по коридору, верные Юидаю солдаты добралась до личной комнаты Миваки. Охрана у дверей комнаты, следуя приказу, ретировалась, но не вся. Двое стражей примкнули к бунтарям.
– Миваки-сама! – восставшие ворвались в комнату и склонились перед девчонкой. – Мы ждем ваших приказов!
– Уходим отсюда, живо! – выкрикнула Миваки, подбегая к ним. – Прочь из Инакавы, наша задача – присоединиться к отцу и армии Северной Империи!
Для сокращения пути самураи вышибли окно и часть внешней стены особняка. Монтаро подхватил Миваки на руки, и все попрыгали в пролом, устремляясь прочь от дома, но громкий голос из мегафона прозвучал в ночной тиши, как удар грома:
– Стоять! Сложите оружие и поднимите руки так, чтобы их было видно!
Для полноты картины не хватало разве что лучей прожекторов, но они были совершенно излишни. Самурай, генетически измененный воин, не хуже кошки видит в темноте. Около двухсот луков поднялись, наконечники стрел нацелились на группу из двадцати двух бунтарей. Дальше по парку, там, где еще три сотни стражей вступили в бой с пятьюдесятью бандитами, спешащими на выручку своим, звенели мечи и раздавались громкие яростные выкрики.
– Вперед! – яростно взревел Монтаро, взмахивая мечом.
– Стрелки, бей! – рявкнул капитан, но, прежде чем солдаты успели выпустить тетивы из пальцев, истошный женский крик заставил замереть обе боевые группы.
Благородные дамы, сидя в гостиной на первом этаже, услышали топот ног, грохот падающих камней и звон стекла. Предчувствие беды окрылило обеих, и они оказались на улице даже раньше Кицунэ и Томео, что разговаривали в комнате с хорошей звукоизоляцией и до последнего не подозревали о начале бунта.
Кадзуми, оставив леди Хикари позади, бросилась к Миваки, которую Монтаро, готовясь к атаке, поставил на землю.
– Не стреляйте! Стойте, остановитесь же!
Она подбежала к дочери и протянула руки, желая ее обнять, но Миваки, состроив презрительную гримасу, отстранилась.