Связанные
Шрифт:
Главные события моих дней состоят из выпечки и ожидания, когда Сэйдж вернется домой. И из редких сообщений от Шона, когда он спрашивает, на каком я этапе восстановления. Порой он говорит мне позаботиться о его сестре, потому что ей это нужно. И я его всегда слушаю. Однако сегодняшнее сообщение — олицетворение его как младшего брата.
ШОН
Моя сестра сегодня может быть немного ворчливой. Просто предупреждаю.
ЭЛИАС
Что ты сделал?
ШОН
Завалил
ЭЛИАС
Думаю, это буквально твоя вина, дружище.
ШОН
У моего друга вечеринка на следующих выходных. Как думаешь, она меня отпустит?
ЭЛИАС
Однозначно нет.
ШОН
Сможешь ее убедить? Она никогда на тебя не злилась.
ЭЛИАС
Никогда — слишком громко сказано, но я замолвлю за тебя словечко, если ты на отлично сдашь все остальные экзамены. Идет?
ШОН
Идет.
Я возвращаюсь к главным моментам последнего матча «Тандер». Несмотря на то, что наша команда одержала победу в плей-офф, я не могу избавиться от меланхолии, которая омрачает мое воодушевление. Они проиграли матч, из которого я выбыл, но затем выиграли шестой. Финал Восточной конференции против Бостона был легким, но большинство тех побед приписывают травме их вратаря и плохой игре их линии обороны. Такой удачи не ожидал никто, и теперь, когда мы вышли в финал Кубка Стэнли против «Ванкувера», все на взводе, особенно я. Я проверяюсь каждый день, чтобы понять, одобрит ли доктор Харрис мой допуск к тренировкам, не говоря уже о том, чтобы сыграть полностью матч, и я сижу дома дольше, чем когда-либо. Это было бы пыткой, если бы не Сэйдж.
Я думал, что наши дни будут проходить в постели, но из-за ее прослушивания в Театре Современного Балета через две недели она может думать только о нем. В дни игр я начинаю утро с короткой прогулки, а потом возвращаюсь домой, где меня ждет ванна, которую приготовила Сэйдж, и книга из коллекции Саммер. Сэйдж обычно приходит домой как раз к ужину, наверное, потому, что я каждый день готовлю что-то новое и позволяю ей наносить на мое лицо любую маску, какую она захочет. Сегодня как раз такой день, и я стою на кухне и готовлю лазанью, следя за тем, как на часах духовки тикает таймер.
— В супермаркете были свежие булочки, — говорит Сэйдж, ее голос смешивается со скрипом двери и звоном ключей. Она ярко улыбается, увидев меня, но усталость на ее лице очевидна. Ее вьющиеся волосы растрепались, обрамляя лицо, а под глазами видны едва заметные мешки — она плохо спала.
Сэйдж проходит мимо меня, чтобы положить булочки на столешницу, но, прежде чем успевает ускользнуть, я притягиваю ее за талию. Через секунды она тает в моих объятиях, и мне буквально приходится ее поддерживать. Когда она позволяет себе расслабиться рядом со мной, мой мозг впадает в эйфорию.
Сэйдж не так легко впускает людей в свою жизнь, как может показаться. Она прячет свое сдержанное сердце под маской открытости, которую не многим выпадает честь снять. Только когда я увидел, как она расстроилась из-за того, что ей отказали, и из-за отсутствия Шона на ее дне рождения, я понял, что Сэйдж просто хочет, чтобы о ней заботились, даже если она об этом не
просит. Чтобы о ней знали, не вороша старые раны, которые едва зажили за все эти годы. Меня с ней связывает неразрывная нить, и чем больше я ее игнорирую, тем крепче она становится. Я бы взял на себя все ее проблемы, но ей не нужно брать на себя мои — особенно сейчас, когда она наконец-то получила шанс осуществить свою мечту. Я бы никогда не стал ее сдерживать.— Кажется, твоя лазанья подгорает, — голос Сэйдж приглушен тканью моей футболки. Я резко отшатываюсь, чтобы выключить духовку, пока не сжег верхний слой сыра.
— Острый нюх на запах гари? — я стукаю ее по носу.
— О да, теперь я практически противопожарная сигнализация.
Сэйдж подходит к шкафу, чтобы взять тарелки и накрыть на стол, как делает это каждый вечер.
— Эйден гуляет с Саммер. Сегодня здесь только мы, — говорю я.
— Да, она мне недавно написала, — она убирает несколько тарелок. — Кстати, я официально расторгла договор аренды своей квартиры. Я могу остаться здесь еще на несколько недель, если ты все еще этого хочешь.
— Конечно хочу, Сэйдж. Я бы никогда не позволил тебе вернуться туда.
— Там было не так уж и плохо. Только благодаря той квартире я могла позволить себе заниматься балетом. А крысы лишь иногда перегрызали провод от моего ноутбука.
Я усмехаюсь и притягиваю ее к себе, забирая тарелки из ее рук, чтобы расставить их на столе. Ее взгляд скользит между моими губами и глазами, и я не могу сдержать ухмылку. Мы не говорили о том, что произошло в ванной, или о моем целибате, поэтому она начинает сомневаться, когда мы стоим так близко. Я сдерживаюсь только из-за этой клятвы и из-за того давления, которое окажу на нее, если нарушу это правило. Было бы так чертовски легко посадить ее на стол и почувствовать ее тепло, но я знаю Сэйдж и знаю, насколько все может усложниться из-за одной этой вещи. Я не буду еще одним человеком, который отнимет у нее что-то. Потому что я знаю, что если она будет со мной так, как я того хочу, то пути назад для меня не будет.
Иметь установленные правила очень удобно. Мы оба ясно понимаем, когда этому придет конец, и оба получим то, ради чего все начинали: она — свое место в Театре Современного Балета, а я — уверенное место в «Тандер».
Но сейчас, пока мы балансируем на тонкой грани, руки Сэйдж сжимают мою футболку, и ее сердце бешено колотится. Я сдерживаюсь, чтобы не поцеловать ее, потому что знаю: если мы начнем, я не смогу остановиться, пока лазанья полностью не остынет.
— Как прошел твой день? — вместо этого говорю я.
Выражение лица Сэйдж меняется.
— Хорошо. За исключением того факта, что у меня не получаются фуэте, хотя я исполняла их миллион раз. И прыжки у меня тяжелые и вялые. О, и еще оценка Шона за экзамен по физике.
Она щиплет переносицу. Конечно, ко всему прочему она еще и думает о брате.
— Шон — умный парень. Уверен, он на отлично сдаст остальные экзамены, — ему лучше постараться. — Тебе нужно сосредоточиться на себе. Ты вымотана, отдохни, и я уверен, что в день прослушивания ты будешь в идеальной форме, — чтобы снять напряжение с ее лица, я массирую ей виски и наблюдаю, как она расслабляется с каждым круговым движением.
— Иногда мне кажется, что ты слишком много для меня делаешь.
— С тобой ничего не бывает слишком много.
Наши взгляды встречаются, и на этот раз у меня не хватает сил игнорировать это притяжение. Она стонет мне в губы, словно соскучилась по этим ощущениям. Я тоже соскучился и показываю ей это, углубляя поцелуй. Мы избегали прикосновений, которые могли бы привести к большему, чтобы не напрягать мои больные мышцы, и, хотя это было мучительно, воспоминания о том, что случилось в ту первую ночь в моей ванне, все еще достаточно свежи, чтобы составлять мне компанию на протяжении всего дня.