Связанные
Шрифт:
Вместе с сыном он уже ждал гвардейцев внизу. Спрятавшись в густых тенях у дальней стены, торговец беспокойно переминался с ноги на ногу, жевал губы и теребил в руках медный медальон. Молодой подмастерье встал рядом с отцом, заложив руку за спину и сохраняя бесстрастное выражение лица. Наследник управляющего нравился Эйдону всё больше и больше.
— Можем начинать, — объявил капитан, и Мартон с готовностью сбросил покрывало с одного из тел.
Молодой парень, должно быть совсем недавно встретивший свою двадцатую весну. Рослый, хорошо сложенный, с широкими плечами и крепкими руками — из таких получаются либо хорошие дровосеки, молотобойцы и кузнецы, либо неплохие воины и моряки. Жёсткие
— Ни ран, ни крови, ни следов борьбы. — Капитан задумчиво пригладил усы ладонью и принялся срезать с юноши одежду. — Ни истощения, ни признаков болезни, — через некоторое время заключил он.
— Звери здесь ни при чём, — заметил Мартон, скосив взгляд на торговцев. — В лучшем случае анкиль или эсу. Но им хватило бы и одной жертвы.
Капитан медленно кивнул. Анкили, невидимые глазу существа, хорошо известные своим непредсказуемым нравом, встречались по всему королевству, хотя для того, чтобы стать их жертвой нужно было немало постараться. Люди и вовсе не замечали бы их присутствия, если бы не дурная привычка загонять скотину до смерти прямо в стойлах, выбивать окна, тупить инструменты, разбрасывать или, наоборот, прятать мелкие вещи… Впрочем, избавиться от анкиля было несложно, для этого даже не нужно было звать охотников за духами. Эсу были куда менее приятными визитёрами, но и встречались они куда реже — и чаще всего куда как южнее.
— Давай к следующему.
Под вторым покрывалом скрывалась худощавая веснушчатая девушка. Не слишком красивая, с небольшим заострённым носом и широкими скулами; загорелая кожа уже приобрела землистый оттенок, но рыжие волосы по-прежнему оставались такими яркими, что могло показаться, будто голова девушки охвачена пламенем. Как и у юноши, у неё на теле не оказалось никаких повреждений, если не считать небольших царапин, ожогов на пальцах и мозолей, оставленных работой с инструментами.
— То же самое, — отметил Мартон. — Посмотри выражение лица — она будто умерла от страха. Как по мне, здесь всё понятно.
— Значит, всё-таки нечисть, — согласился Эйдон.
— Я могу даже сказать тебе, какая, — проворчал Мартон и добавил уже шепотом: — Но если представить, что сам-знаешь-кто не имеет к этому отношения, тогда почему так близко к столице?
— Хороший вопрос.
Эм-Бьяла давно научилась справляться с мелкой нечистью, некогда терроризирующей деревни и посёлки. Небольшие отряды охотников стояли в каждом крупном городе, в крепостях и труднодоступных районах. Но самое главное — каждую весну охотники за королевский счёт объезжали герцогство Бьяла, тщательно зачищая поселения и их окрестности от потусторонних существ, вне зависимости от того, насколько опасными те были. С потерями, при этом, зачастую не считались.
— Будем осматривать последнего? — неохотно спросил Мартон.
Последнее тело принадлежало мужчине средних лет. Неряшливая жидкая бородка, резко выраженный кадык, впалая грудная клетка — и вновь то же искажённое ужасом лицо. По всей видимости, мужчина и был тем знахарем, о котором говорил Коэн — кисти рук, сплошь покрытые тёмными пятнами и сожжённые соком трав пальцы не оставляли в этом никаких сомнений. Не теряя времени, капитан срезал со знахаря рубаху — больше для порядка, чем из необходимости.
— А это что? — Эйдон приподнял руку умершего — и вдруг брезгливо отбросил её в сторону. — Клянусь тремя Шпилями!
— Вам
удалось что-то найти? — оживился управляющий Бравил.Ответа не последовало; капитан выхватил из рук Мартона светильник и вновь склонился над телом.
— Взгляни, — наконец, процедил он, уступая место своему подчинённому.
На внутренней стороне руки, у самого плеча, темнела татуировка — древнее изображение паруса над волнами: две горизонтальные линии, пересекаемые другой по диагонали, с длинным замысловатым хвостом.
— Ну надо же… — несколько мгновений спустя протянул Мартон.
— Уже видел такое?
— На гравюре, — гвардеец кивнул. — Думал, их уже и не осталось.
— Всегда остаются, — проворчал Эйдон. С непроницаемым выражением лица он обернулся к вытягивающим шею крестьянам и сухо потребовал: — Что вы знаете об этом человеке?
Коэн и его коренастый односельчанин обменялись испуганными взглядами — то ли из-за неожиданной перемены в настроении капитана, то ли из-за того, что слишком хорошо знали ответ. Эйдон не дал им опомниться вновь потребовал, угрожающе насупив брови рассматривая крестьян тяжелым взглядом исподлобья:
— Я спрашиваю, кто это?
— Что-то случилось, господин капитан? — Управляющий приблизился к столу короткими семенящими шагами.
— О, да. Можете сами полюбоваться.
Несколько мгновений спустя Бравил, бледный как мел и с трясущимися от ужаса губами, отскочил от тела так быстро, словно оно вот-вот должно было взорваться.
— Великие силы! — поражённо прошептал он. — Клянусь, я не знал о…
— Великие или нет, — с кривой усмешкой Эйдон постучал пальцем по столу. — Но я задам вопрос в третий, и в последний раз, после чего мы продолжим разговор в более непринуждённой обстановке. Итак, что вам известно об этом человеке?
— Если вы знали и не сообщили… — прошипел Бравил.
Проняло даже сына управляющего — мучимый неизвестностью, он последовательно переводил взгляд с неожиданно посуровевших гвардейцев на своего отца и далее на перепуганных крестьян.
Коренастый бородач шумно сглотнул и вдруг торопливо, словно боялся, что в самый последний момент решимость его оставит, вскричал:
— Никто он! Никто, приблуда! Два года тому прибился, ну! У всполья поселился, вдову пригрел. Знахарствовать стал, травничать, сироту вон в ученицы взял…
— А между делом читал проповеди? — жестко добавил Эйдон.
Коэн побледнел и, заикаясь страха, затараторил вслед за барадачом:
— Н-н-не читал! Не читал! Х-х-хворых поднимал, эт-т-то было, да. Н-н-нечисть р-разную они вместе от-от-отгоняли с ученицей-то е-е-евойной. Много её стало, нечисти-то, а охотники ещё к-к-к-когда придут…
Эйдон набрал в грудь воздуха и медленно выдохнул. Слишком легко перегнуть палку, и тогда от крестьян им больше ничего путного не добиться — а их помощь ещё могла пригодиться.
— Этот человек вас обманул. Вашей вины в этом нет, если, разумеется, вы не станете лгать, чтобы выгородить мертвеца. Помогите установить все факты, и тогда вашей деревне ничего не будет угрожать. Как и Формо, — после небольшой паузы добавил он.
С плеч крестьян слово упала тяжелая ноша. Впрочем, само большое облегчение испытал никто иной, как управляющий Бравил, которого наконец перестало трясти.
— Эта ученица, — продолжал Эйдон. — Она осталась в деревне?
— Она-то? Да вон лежит, — буркнул низкорослый крестьянин. — Суо звали. Радовались ещё за неё все. Суо-то с детства чудов всяких видела; думали девка в уме повредилась. А потом этот-то пришёл, сказал, что сила у ней есть, чудов всякий видеть, значит. А там, — он указал на русоволосого парня, — Там жених её лежит. По весне думали свадьбу сыграть, а тут вон оно как вышло-то, ну.