Связанные
Шрифт:
— А ты уверен, что этот парадокс вообще существует? — задумчиво проговорила Кристина.
— Неужели вы желаете проверить это на себе? — улыбка Духа сделалась ещё шире и ехиднее.
— Нет, просто рассуждаю. Теоретически, — она поёжилась, вспоминая, с каким трудом удалось закрыть прожорливую аномалию в первый раз. Эту штуку лучше лишний раз не будить. — Откуда мы вообще об этом знаем?
— Что вы имеете в виду?
— Даже не знаю, мне как-то в голову не приходило, пока мы не заговорили о происхождении Перекрёстков, — со всё возрастающим воодушевлением начала Кристина. — Но, если подумать, с чего мы вообще решили,
— Что ж, вынужден признать, что моё внимание к этому явлению, этой «избирательности» Провалов, действительно привлекли потомки те самых людей, которые дали названия Перекрёсткам.
На какой-то миг Кристине показалось, что в приятном голосе собеседника засквозила скука, как если бы он мгновенно потерял к разговору всякий интерес — или наоборот: пытался его скрыть. Это раззадорило её ещё больше.
— То есть, кто-то всё-таки проверял? Сколько раз они пытались за последние… — она прикинула возраст Духа и на всякий случай взяла самую низкую планку, —…за последнюю тысячу лет? Если знаешь, конечно.
— Двенадцать; я довольно внимательно отслеживал подобные факты. Все они либо погибли при попытке войти в Провал, либо пропали без вести сразу после входа. Во всяком случае, мне не удалось обнаружить их на другой стороне.
— Двенадцать? — Кристина насмешливо склонила голову. — Аж целых двенадцать-предвенадцать? Так себе статистика. К тому же… — она не договорила, надолго погрузившись в размышления прежде, чем заговорить вновь: — Это какая-то ошибка выжившего наоборот, тебе не кажется?
Следующие несколько секунд они провели в молчании: Дух терпеливо ждал продолжения. Тогда Кристина, сообразив, что её знакомый, скорее всего, никогда прежде не слышал о когнитивных искажениях, пояснила:
— Ну, то есть у нас есть много информации о неудачных попытках, но почти никаких данных об удачных. Но для того, чтобы пошли разговоры о том, что при определённых условиях в Провале можно выжить, нужно, чтобы кто-нибудь вошёл в один из них, вышел на другой стороне, а затем, для верности, проделал то же самое ещё несколько раз.
— К чему вы клоните? — Янтарные глаза блеснули искренним интересом.
— А если дело в людях, а не в Провалах? И плевать ему на то, путешествовали ли они между мирами или нет: если человек в принципе способен в нём выжить, он просто выйдет на другой стороне, а если нет — то, как ты и сказал, умрёт при попытке в него войти. Это значит, у кого-то всё-таки получилось!
От избытка эмоций Кристина хлопнула себя по коленям и выжидательно взглянула на Духа. Тот молчал, направив на неё долгий, не мигающий взгляд — а затем, совершенно, неожиданно, расхохотался настолько весёлым и беззаботным смехом, как будто услышал лучшую шутку за последнюю тысячу лет.
— Что, настолько всё плохо? — смущённо пробормотала Кристина.
— О, прошу, не обращайте внимания. Мне вдруг показалось, что передо мною замаячило привидение — что довольно забавно, поскольку мне ничего и никогда не мерещится, так уж я устроен. В то же время мне пришлось
бы солгать, возьмись я утверждать, что дело только лишь в этом. Вы вновь натолкнули на меня на мысль, от которой я отказался много лет назад.— А что за мысль?
— О, ничего особенного, — Дух вновь появился у окна, жестом отодвинул занавеску и, заложив руки за спину, отрешенно взглянул на первые далёкие огни, забрезжившие за деревьями. Кристина пожала плечами: не хочет говорить — так не выпытывать же?
Однако молчание не продлилось слишком долго, и вскоре мягкий голос её знакомого вновь заполнил гостиную:
— Верно ли я понимаю, что вы желаете проверить свои выводы?
— Думаешь, стоит? — наморщила лоб Кристина. — Нет, дело, конечно, хорошее, но мне пока рано умирать, пропадать без вести или, ещё хуже, где-нибудь застревать. Да и работать кто-то должен, вообще-то: папе хоть и стало лучше, но не хочется, чтобы мама брала подработки…
— Но почему же вы не попросили о помощи? Уверяю вас, вернуть здоровье вашему уважаемому отцу не составило бы никакого труда.
— Да нет, уже всё в порядке, — отмахнулась она. — Забавно получилось: я приехала, а через пару дней папа пошёл на поправку — как будто меня ждал. Врач говорит, что постепенно всё восстановится и будет лучше, чем прежде. Но спасибо за предложение; я, если честно, даже не подумала о такой возможности.
— Вы с самого детства предпочитаете справляться со сложностями самостоятельно, — одобрительно заметил Дух. — К слову, вам совершенно точно не следует бояться «застрять», как вы изволили это назвать: вы всегда можете позвать меня на помощь.
— Просто побегать вокруг Тропы и покричать на неё? — Кристина иронично приподняла бровь.
С губ собеседника вырвался короткий смешок.
— У Тропы — да, но бегать и кричать вовсе необязательно. Если вас не затруднит, вы не могли бы приблизиться к стеллажу?
Кристина послушно выбралась из кресла. Стеллаж был заставлен вещами, которым каким-то чудом удалось пережить разгром особняка: там были и старые деревянные гребни, пара заколок, расписная тарелочка под старину, крошечное зеркальце в потемневшей от времени металлической оправе, деревянная трубка с костяным мундштуком…
— Выберите любой предмет.
Это оказалось несколько сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Наконец, выбор остановился на небольшой, с ладонь, тряпичной кукле с задорной нарисованной улыбкой и забавными разноцветными глазами-пуговками.
«Если подумать, то, кажется, с неё всё и началось», — подумала Кристина, снимая игрушку с полки.
— Хороший выбор, — не глядя отметил Дух. — Запомните его. Когда потребуется, соорудите или нарисуйте нечто похоже. Не обязательно точную копию, подойдёт самая грубая имитация. Объясните фигурке, что вам требуется помощь.
— Да уж, после этого помощь мне точно потребуется. Сразу двух санитаров, — хихикнула Кристина.
— После этого, — с лёгким, но весьма ощутимым нажимом, продолжил Дух, — уничтожьте фигурку. Лучше всего — сожгите. Сделайте так, и я приду.
— Ну… если потребуется, тогда, конечно, — несколько обескураженная таким напором, ответила она, усаживая куклу на место. А затем, чтобы сменить тему, спросила:
— А чем ты занимался последний год?
— Ничего особенного, уверяю вас. Как и прежде, пытался найти ответ на крайне интересующий меня вопрос.