Чтение онлайн

Стефан схватил ее за плечо:

— Что вы сказали? Сэр Чарльз посылал своих людей в Мидоуленд? — И прежде чем она успела ответить, он вдруг хлопнул себя ладонью по лбу: — Ну конечно. Браконьеры, о которых говорил Бенджамин. Но почему вы ничего мне не сказали?

— Это мы с вами уже проходили.

Она попыталась отодвинуться, но Стефан не собирался сдаваться так легко.

— И пройдем, если понадобится, еще не раз, — обманчиво мягким тоном предупредил он, вдыхая ее теплый запах. Даже когда она раздражала его сверх всякой меры, он все равно

Надо дышать, напомнила себе Софья. Комната вдруг как будто съежилась, и весь мир сократился до нависшего над ней прекрасного лица Стефана.

Усталость ломила тело, и рана пульсировала болью, но потребность утопить ужас последних дней в объятиях этого мужчины превосходила все прочие желания. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, под полной защитой, хотя и вряд ли смогла бы найти этому чувству разумное объяснение.

И что самое удивительное, такое положение дел нисколько ее не пугало. Скорее наоборот.

Сопротивляясь желанию еще больше сократить разделявшее их расстояние и ощутить обжигающий вкус его поцелуя, Софья рассеянно потрогала пальцем повязку на шее.

— Мы говорили о Чарльзе Ричардсе, — напомнила она слегка охрипшим голосом.

— Неужели? — Он уже поглаживал ее обнаженные предплечья, подбираясь все выше и выше, к коротким рукавам сорочки.

Нет, нет, нет. Она сделала глубокий вдох. Нельзя отвлекаться. Нельзя. Сначала нужно успокоить мать. Убедиться, что с ней все в порядке.

— Да, говорили. — Софья представила, как беспокоилась мать и сколько всего ей пришлось пережить. Что бы ни говорил Стефан, они любили друг друга и заботились одна о другой. — И позвольте напомнить, что, пока мы здесь сидим, сэр Чарльз может сбежать.

Он отстранился и посмотрел на нее со снисходительной усмешкой.

— Вы, возможно, уже убедились, что у меня длинные руки. В конце концов я заставлю его заплатить за все злодеяния.

Она закатила глаза — боже, какая самоуверенность.

— Как бы вы ни были уверены в своих возможностях, мне все-таки нужно поскорее попасть в Санкт-Петербург.

— Я уже пообещал, что уведомлю графиню о вашем состоянии.

— А если сэр Чарльз попадет в Петербург раньше и обманом убедит мою мать заплатить прямо сейчас?

Ее упрямство определенно действовало ему на нервы.

— Сэр Чарльз не в том состоянии, чтобы добраться до вашей матери. Откровенно говоря, я вообще не уверен, что он выживет после полученной от вас раны. В таком случае вы лишили меня права на месть.

Софья поежилась. Она нисколько не переживала из-за того, что ударила врага ножом. Пусть даже он и умрет — не жаль. Только бы не тронул больше никого, не причинил боли другой женщине.

— Наверняка мы ничего не знаем.

Какое-то время оба молчали. Стефан смотрел на нее со все более возрастающим скептицизмом.

— Вы ведь спешите в Санкт-Петербург не только поэтому, да? Есть и другая причина?

— Мне нужно быть дома, с семьей.

— Странного ничего, но это определенно подозрительно. Вы — женщина непростая, а у таких женщин редко бывает только один мотив. Мне понятно ваше желание поскорее воссоединиться с семьей, но ваша спешка объясняется и чем-то еще. — Он снова сжал ее руки — не сильно, не до боли, но как будто давая понять, что ему не нравится ее скрытность. — О чем вы мне не говорите? О чем умалчиваете?

Почему он так настойчив? И откуда у нее это чувство, что вся ее жизнь принадлежит ему?

— Согласна, у вас было право знать, зачем я приезжала в Мидоуленд. В конце концов, это ваш дом. Но причины моего желания вернуться в Санкт-Петербург не касаются никого, кроме меня самой.

Вызов был брошен, и его глаза тут же вспыхнули опасным блеском.

— Нет, Софья. Вы сами вторглись в мою жизнь, так что теперь не жалуйтесь. Я не допущу, чтобы вы что-то скрывали от меня.

— Я приезжала в Англию для того, чтобы помочь матери, — ответила она, пытаясь не поддаться накатившей вдруг панике. — У меня и в мыслях не было вторгаться в вашу жизнь.

Его взгляд опустился к лифу сорочки.

— Но закончили вы в моей постели. Сердце пропустило еще один удар.

— Это здесь ни при чем.

Если бы только он не был герцогом Хантли, а она дочерью княгини Марии. Если бы они были просто мужчиной и женщиной, без обязательств перед семьями.

Как легко было бы ей влюбиться в него.

— Стефан, — прошептала она, — отпустите меня.

— Никогда, — с ледяной уверенностью ответил он. — Вы — моя.

— Я начинаю думать, что по-настоящему сумасшедший не он, а вы.

— Очень даже может быть. — Он поймал ее настороженный взгляд. — И все же почему вы так спешите вернуться в Санкт-Петербург?

Софья демонстративно вздохнула — нет, таких упрямцев ей еще не встречалось. Слушает ли он вообще, что ему говорят?

Да и стоит ли с ним спорить? Только головную боль заработаешь да щелчок по собственной гордости.

— Когда сэр Чарльз увез меня с постоялого двора, мне пришлось оставить там свои вещи, — бросила она раздраженно.

На его лице появилось какое-то странное выражение.

— Они так важны для вас?

— Да. Я спрятала письма под подкладку баула. Он застыл с открытым ртом, как будто она застала его врасплох. Маленькая, но все же победа.

— Ловко.

— Какое там ловко. — Она состроила скорбную гримасу. — Да, мне удалось уберечь письма от сэра Чарльза, но мне не на что вернуться на тот постоялый двор, а если б я даже и смогла, то кто знает, что сталось с моими вещами. Их могли растащить слуги. Их мог забрать любой.

Его губы расползлись вдруг в неожиданной улыбке.

— Нет, не любой. У нее перехватило дух. Неужели?..

— Так вы…

— Да. Я забрал все ваши вещи. Она растерянно посмотрела на него.

— Но как вы узнали, что я была там? Он покачал головой: