Чтение онлайн

– Да это точно. К нам уже неделю как ходить стали. Закидывают отдел бог знает, чем. Нам как будто без них заняться нечем! А этих вот с запозданием отдали.

– А когда первое убийство было? – задумалась я.

– Первую девушки нашли в понедельник, убили ее в полночь. Оставили прямо там, где и убили, на улице, даже в подворотню не затянули. Девка была из этих, ну занималась она не хорошим. Вот полиция сначала и решила, что может это ее какой-нибудь любовничек того – самого. А то что странно все там, так кому же разбираться охота? Тем более конец года, сама понимаешь!

– Не понимаю, – честно призналась

я. – Какая разница, когда убивают, разве не главное найти виновного?

– Ну это мы с тобой так думаем. А кому охота, чтобы у них висяк был?

– Странно, но ладно. А вторая?

– Вторая была убита ночью с четверга на пятницу. Тоже в полночь. Ее нашли в сквере, посреди тротуара лежала. Паники навела на прохожих. Там-то уже и понеслось, что нечисть напала. Нас сразу и вызвали. Молодая такая, красивая. Ей бы жить, да жить. А тут, эх, – махнул Андрей Леонидович рукой. – Родители сразу прибежали. Так плакали! Так убивались!

– Тяжело.

– Тяжело, – согласился он. – И вот теперь третья. Свидетелей ни в одном из случаев нет. Хотя дома вокруг. Ну хоть что-то же кто-то должен был заметить или услышать. Не молча же они. Такой ужас!

– Может все-таки маньяк? – я хотела надеяться на лучшее, а в нашем случае маньяк – это лучшее.

– Да нет. Маньяк как никак, но человек. А это вообще бесчеловечно. Девушек ничего не связывало. Разные круги общения. Нигде не пересекались. Разве что проживали они в одном районе. Да в нем же и были убиты, несчастные.

– Это в каком?

– Южном.

– О, вы точно заблуждаетесь. Наверняка не по той части. Самый спокойный район. Да там ни кладбищ, ни мест силы. Пошкодничать-то могли, но убивать. Да нет, некому там.

– Может быть, но ты все же посмотри, а потом, это, уже решать будем, может, и пирогом отделаюсь, а может, и на оклад тебя придется ставить.

– Но я не охотник. Чем я-то смогу помочь?

– Да, но ты посмотри, – хмуро следя за дорогой, отрезал Андрей Леонидович. – Может, поймешь, что за тварь такая-то к нам пришла. А убивать тебе и не придется. Не волнуйся. Вообще, хоть дома сиди, только информацию подкидывай.

– Дома, ловлю на слове. – улыбнулась я, такой вариант мне очень нравился.

– Ты, это, главное помоги найти этого нелюдя.

Так уж и быть, посмотрю. Мало ли. Ни в чем нельзя быть уверенным. И хотя я не охотник, но периодически помогала полиции, из-за отсутствия охотников, имея, конечно же, и свои корыстные мотивы. Внутренний голос мне подсказывал, что нужно туда поехать. Интуиция вопила о том, что это мне необходимо. Что странно, обычно они молчали, прячась по закоулкам моей черепной коробки.

Единственная мое отличие от других людей- я вижу бесов, из-за чего многое про них изучила, разбираясь в их разнообразии. Люди не видят нечисть, если она не показывается им, да и многие из нечистых скрываются под человеческой личиной, так что невозможно узнать, что добрая старушка из соседнего подъезда, которая постоянно здоровается и интересуется вашими делами, по ночам гоняет на метле, подметая небо или же, наоборот, наметая тучи. Или любимый детский доктор – полудница. А обрюзгший водитель автобуса, в котором вы ездите каждый день, – самый настоящий волокита, который превращается в красавца парня и посещает любимую жену в ваше отсутствие.

Перекресток, потом еще один,

я могла бы рассказать об этом городе все. Дома давно отсырели, просырели насквозь, их кирпичная кладка отдает могильным холодом. Небо за окном движущейся машины хмурилось, затемняя и так серое утро.

Расчищенный с проезжей части снег грязными сугробами лежал на тротуаре, оставляя медленно бредущим людям лишь тонкую тропку. Прохожие лениво шли, взбивая смесь из снега, песка и воды, разбрасывая это месиво в разные стороны, брызгая на других прохожих. Люди давно перестали замечать этот внешний мир, они бегут, хмуро уткнувшись в свои бытовые мысли. Их души уже не рвутся наружу, они пригрелись внутри, растолстели, обленились. Теперь им все равно. Дальность редко появляющегося солнца, авитаминоз, грязь, слякоть и серые стены города, часто окутанные туманами, – делали свое дело, вгоняя людей в апатию, запирая их внутри себя.

Сверху начали сыпаться противные, частые и мелкие капельки из нагнанной тучи. Дворники на лобовом стекле нудно размазывали серую воду, усиливая ощущение тщетности.

Проезжая мимо центральной площади, я заметила, что город уже украсили к предстоящим праздникам. В центре водрузили большую искусственную ель, навесив на нее яркие игрушки, терявшие свой цвет в окружающей серости. Детские карусели, расставленные по всей площади, в это время еще пустовали, уныло смотря на проезжающие мимо машины.

Несмотря на всю серость и бедность Глухонска, я любила этот небольшой грустный город, с его маленькими теплыми магазинчиками, с приветливыми доверчивыми людьми, с пестрыми детьми и маленькими проказничающими бесами.

Вечером, когда люди, выдохнув спокойно о завершении рабочего времени, пойдут по домам, дети заполнят звонким щебетанием улочки и карусели, а яркие лампочки, перекликаясь с фонарями, осветят этот город, – все изменится. Глухонск встряхнется, приосанится и помолодеет. А пока рокочущий двигателем «уазик» проносит меня сквозь серость и тоску, навстречу чему-то ужасному. Я поежилась, вспоминая свои прошлые встречи с нечистью, и поплотнее закуталась в белую шубу из шерсти искусственной овцы.

Мы остановились на одной из улочек, с двух сторон которой нависали обшарпанные дома, следящие за нами пустующими окнами. Узкий тротуар, на котором сложно разминуться двум прохожим. Однополосная дорога, сейчас заставленная машинами полиции и скорой помощи. Говорят, улицы наполняют город жизнью. Улицы объединяют людей в городе, соединяют между собой жилье, магазины, школы и другие места. Но также улицы объединяют не только объекты, но и процессы, сопровождают отношения людей. Здесь же и не пахло жизнью. Хотелось пронестись вперед, пытаясь прорваться сквозь неприятное однообразие улицы, чтобы оказаться в другом ее конце, убраться из этой душной тесноты.

Пыхтя и краснея, Андрей Леонидович выбрался из машины и прошел к дворовой арке, огороженной желтыми лентами и немногочисленными ротозеями, толкающимися и спорящими, желающими разглядеть, что там интересного внутри. У скорой курило два санитара, со скукой рассматривая задержавшихся прохожих и затаптывая десятки окурков, валяющихся у них под ногами.

Мельком поздоровавшись со стоящими рядом полицейскими, Андрей Леонидович сделал мне приглашающий жест рукой, заманивая в арку, встретившую ночную смерть.