Святилище
Шрифт:
— Так вот, у меня отличные новости. — Начал тот. — Помнишь про анонимный звонок?
— Конечно! — Раздражённый собственным попустительством и наглостью Анны, я распалялся всё больше и больше. — Дай угадаю. Ты нашёл подставное лицо в качестве анонима и сообщил в головной офис о моём проколе, так? О том, что ты превзошёл меня и провёл грамотное расследование! Теперь ты — первый куратор. Наконец-то тебе удалось спихнуть этого выскочку-мальчугана, верно? Ты не опытом делился, а подсиживал меня всё это время!
Ошарашенный соперник, казалось, не понимал моих слов.
— О чём ты говоришь, Коля? Сам подумай, как бы я узнал об убийстве, если б не было анонимного звонка? У меня и в мыслях не
Возбуждение куда-то улетучилось и я, будто провалившийся ученик у доски, стоял весь покрасневший и пожинал плоды собственных опрометчивых выводов.
— Я подключил местную полицию. Они определили, откуда был сделан звонок. Квартира принадлежит некому Павлу Кряткину. Давай-ка отложим выяснение отношений до лучших времён и допросим этого Кряткина.
Я поднял вверх палец, требуя тишины, и в течение нескольких секунд думал так, что мозги трещали.
— Раз Кряткин анонимно позвонил Вам, значит, он — свидетель убийства и хочет раскрытия личности настоящего убийцы, но боится его. Кого ж ему бояться больше, чем главы филиала? Эх, Тёма, Тёма…
Каницкий прекословить не стал. Лишь спросил напоследок:
— А что с этой француженкой делать?
— Передайте полицейским внизу… вернее, её компаньонам: она вольна делать что угодно. — Я решил махнуть рукой на Анну. Время шло на минуты. Неужели мой лучший друг организовал это убийство? Но зачем, какие мотивы? Надо выручать Кряткина…
С трудом я добрался до станции из-за крепчавшего ветра — предвестника пылевой бури. Станция пустовала. Предчувствуя недоброе, я взял фонарь и углубился в катакомбы. Мною овладел страх заблудиться. Наконец, из ближайшей шахты прогремело эхо обвалившихся камней. Я, как ненормальный, побежал на звуки и достиг овального помещения с высокими сводами и бордовым клочком неба в вышине. В центре помещения зияла тёмная дыра. Звуки, что я принял за небольшой обвал, оказались вознёй двух дерущихся человек в пневмокостюмах. Заметив яркий свет фонаря, они расцепились и заняли выжидающие позиции, готовые в случае чего вновь напасть друг на друга.
— Может быть, вы объясните, что происходит?
Кряткин стыдливо смотрел на отверстие шахты. Я не знал, что говорят в таких случаях. Да и всю свою жизнь я старался избегать драк и не быть ни в коей степени к ним причастным. И сейчас во мне проснулась мальчишеская трусость.
— Давай, Паша, скажи ему. Поведай тайну. Что сейчас под нами находится? — Разглагольствовал мой друг. — Ты же хранитель, ты и рассказывай!
— Молчи! — процедил сквозь зубы Кряткин и метнул в мою сторону опасливый взгляд. — У тебя ничего не выйдет, лазутчик! Уничтожить Марс не удастся!
— Эй, о чём речь? — Я прекратил словесную перепалку.
— О Святилище, верно? — При этих словах Кряткин вздрогнул. — Слушай, Коля, одну маленькую историю. Жила-была во Вселенной могущественная разумная цивилизация. Для неё сотня лет — что одна секунда. Но им наскучила вечность, и решили они поставить один эксперимент. Понять, какова же цена их бессмертия. Где граница между холодным расчётом, даровавшим им знание, и сложной эмоцией, страстью? Вечные хотели понять, каково это — чувствовать, найти эмоции место в мозаике мироздания, которую они полностью сложили. Но вот беда — Вечные лишены всякого чувства. Так в сотнях уголках Вселенной они заложили на множестве пригодных для жизни планет Святилища. Они посеяли жизнь, создали лишённых знания гуманоидов по образу и подобию своему, и стали наблюдать за развитием.
— Ложь! — Вскрикнул рабочий. — Не слушай этот бред, куратор! Закрой станцию, умоляю тебя! Прекрати этот балаган!
— А вот тут — самое интересное. Шли года, миллиард за миллиардом,
но история повторялась: достигая определённого пика развития, гуманоиды сами уничтожали свои маленькие мирки. Каждый раз — одно и то же — ядерный коллапс и смерть всему живому. И так — на всех планетах, вовлечённых в эксперимент. Зачем же нужно было Святилище?— Тёма, ты в порядке? — Меня шокировал тон моего друга. Я боялся, что у него сотрясение мозга.
— Решай скорее, куратор! Я готов даже рассказать всё о смерти Ивана!
— Конечно, ведь ты его и столкнул в шахту! — победно заключил Тёма. Я посмотрел на Кряткина — тот виновато прятал глаза.
Монолог продолжался.
— Ещё чуть-чуть, Коля, и всё станет на свои места. Святилище — это некая область внутри планеты, где сосредоточен весь генофонд, все алгоритмы эволюции. Святилище — это Ноев ковчег эксперимента. Оно есть у каждой планеты, где однажды Вечные посеяли жизнь, оно понемногу подпитывает природу этой планету. Идеей Святилища было воскрешение жизни после катастрофы. Только представь: цивилизация вымирает, проходят миллионы лет, и Святилище даёт повторный толчок развитию планеты. Шаг за шагом природа на планете, благодаря генофонду, сохранённому в Святилище, восстанавливается и начинает заново путь развития гуманоидов этой планеты. Но обстоятельства могут сложиться так, что Святилище само окажется под угрозой — вследствие многочисленных процессов внутри планеты, или же ударов массивных метеоритов. Мы предусмотрели и это. Среди первых гуманоидов, возникших на планете…
— Постой! Что значит "мы"? — встрепенулся я.
— Ах да, забыл представиться. Я — лазутчик. Я — один из Вечных. Моя цель — поиск и уничтожение Святилищ на планетах Солнечной системы, где есть жизнь.
— Ты назвал его лазутчиком, когда я вошёл. — Обратился я к рабочему. — Значит, Тёма говорит правду?
Кряткин молчаливо кивнул.
— А ты, значит, хранитель? — Продолжал я усваивать материал. — Это что за термин?
— Хранитель следит за безопасностью Святилища. — Тёма ответил за него. — У одного Святилища обычно несколько хранителей. Они обладают частью, лишь частью нашего, вечного, знания. Они — потомки тех первых гуманоидов, кому вечные завещали охранять Святилище и держать его месторасположение в тайне.
— Со всей этой бурдой и игрой в хранителей-лазутчиков разберёмся потом. — Промямлил я, сбитый с толку обилием непонятных деталей. — Зачем ты, Павел, скинул рабочего из своего звена в шахту? И откуда Тёма знает об этом?
— Этот Вечный догадлив. Что ж, вряд ли есть смысл скрывать. Я старался выбрать самого незначащего человека. О смерти которого никто никогда не сожалел бы. Я старался поступить как можно милосерднее. — С неохотой говорил Кряткин.
— Милосерднее? — В ужасе перебил я хранителя. — Ты же человека убил!
— Приходится кем-то жертвовать, использовать других людей, манипулировать ими и просчитывать все ходы наперёд. Я знал, что вот-вот прибудут кураторы, и хотел привлечь внимание. Хотел, чтобы станцию закрыли. Ведь проклятый лазутчик нашёл Хранилище. Ну или Святилище. По-разному называют. Но ничего, у меня есть запасной план, ты, Вечный, потерпишь крах!
— Не сходится ваша теория. Откуда здесь быть Святилищу, если жизни на Марсе нет? — Я обрадовался, что раскусил эту глупую теорию.
— Проснись, Коля! — Воскликнул Тёма. — Следы высохших речных русел, озёр, остатки воды, снежные шапки и примитивные бактерии! Да какая ещё планета в этой системе так похожа на Землю? На Марсе была жизнь, была цивилизация, подобная современной земной, и наступила ядерная катастрофа, уничтожившая всё живое! Теперь же планета воскресает с помощью Святилища. Земляне застали Марс накануне повторного образования здесь биосферы! Новый шаг цикла!