Святая - святым
Шрифт:
Особенно много ее было у забора, за которым виднелась соседская банька. Здесь, даже в такую жару, стояла лужа. Осторожно, чтобы не поскользнуться, Стас подошел к самым зарослям крапивы. Сняв перчатку, он пугливо дотронулся до самого маленького листка и ойкнул.
– Д-да… - Стас осмотрел быстро краснеющее пятно на пальце и озадаченно покачал головой. – За такое отец больше таблетки не даст… Надо сделать веник и пару раз хлестнуть себя по плечам!.. Заодно, как говорил Григорий Иванович, и волю потренируем!
Стас решительно надел перчатки,
Словно миллион искр от огромного, обжигающего костра сверкнул перед его глазами.
Ослепленный Стас, уже не обращая внимания на то, что стебли крапивы хлещут его по спине и животу, всхлипывая, выполз из зарослей.
Встав у сарая на ноги, он посмотрел на себя – грязного, с животом и руками, краснеющими прямо на глазах и, уже не радуясь мысли, что заработал больше, намного больше тысячи долларов, заковылял к дому.
Родители встретили его хвалебными голосами. Однако, тон их сразу же угас, а благоговейное выражение лиц сменилось неподдельным ужасом. Стас, следуя за их взглядами, перевел глаза на свой, весь покрытый красными пузырями живот и едва не взвыл от страха и жалости к самому себе.
– Таблетки дайте… - протягивая дрожащую руку, слабым голосом жалобно попросил он.
– Что?! – не понял отец.
– Димедрол…
– Какой димедрол? Какие таблетки?!
Отец бросился к себе, и в родительской комнате остро запахло лекарствами.
– Горе ты мое городское! – подбежав к сыну, заохала мама. – Ты что, крапивы от сорняков отличить не мог?
Стас захныкал, пытаясь оправдаться, и замер, глядя на появившегося с огромным шприцом отца.
– От такой аллергии одно только средство – укол! Причем – горячий! – заявил он, приближаясь к сыну.
Димедрол, доллары и недавнее падение в крапиву были мгновенно забыты Стасом. Все ее жала не стоили одного этого папиного шприца!
После укола, страдая от боли и разочарования, он лежал в кровати, вновь и вновь переживая весь ужас случившегося.
– Добегался! – ворчал за стеной отец. – Куда спокойнее было, когда он сидел дома и читал.
– Читал?
– переспросила мама, и послышались ее быстрые, удаляющиеся шаги.
– Ты куда?
– Я сейчас!
Шаги мамы вернулись и осторожно приблизились. Стас открыл глаза и увидел, как она положила что-то на подоконник.
– Ч-что это? – вяло поинтересовался он.
– Твоя тетрадь!
– Откуда?.. Где ты ее нашла?..
– В кустах под окном лежала. Ветер, наверное, сдул!
«Ага! Этот ветер – Максом называется… - невесело усмехнулся про себя Стас. Подумав о Максе, он вспомнил весь сегодняшний день, пруд и удивился, что Ник до сих пор еще не пришел за димедролом.
«И хорошо, что не пришел! – с облегчением подумал он. – Мои знают, что Ник – наркоман… я просил димедрол… что бы тогда я сказал?..»
3
Ник оглянулся и услышал то, чего меньше всего
мог ожидать…А Ник, тем временем, сидел рядом с лежащим на постели отцом Тихоном и, в свою очередь, тоже думал о Стасе.
Он лихорадочно прикидывал, успел уже тот выпросить у отца димедрол или еще нет. Всего через стену от него был процедурный кабинет, где этого лекарства было более, чем достаточно, да и не только его, но и кое-чего покрепче, чего он жаждал сейчас больше всего на свете. Но крепкие решетки на окне и огромный замок на двери лишали его всяких надежд.
Была, правда, одна идея – но настолько безумная, что Ник боялся даже думать о ней. И он ерзал на табуретке, не зная, куда себя деть. И к Стасу было уже пора… и эта комната притягивала его, словно магнит…
Из далекой Америки или Англии ему позвонил по мобильному телефону отец. Ник ответил, но долгого разговора не получилось. Игорь Игоревич сразу понял, что у сына ломка, и быстро прекратил разговор.
Отец Тихон, искоса поглядывая на парня, что-то ловко вырезал ножичком из небольшого кусочка дерева. Наконец, он закончил работу и положил на тумбочку, где стояла, прислоненная к стакану с букетом ромашек, картонная иконка – аккуратный маленький крестик…
– Не могу без дела сидеть! – пожаловался он, пряча нож в ящик тумбочки, в котором, как успел заметить Ник, лежало еще несколько заготовок.
– Нравится?
– Ничего! – пожал плечами Ник.
– Хочешь, подарю?
– Зачем? Надо будет – мне отец золотой купит! А то, как и у вас, в рубинах!
Ник кивнул на крест отца Тихона и осторожно спросил:
– А вам сейчас больно?
– Сейчас нет.
– А вообще – бывает?
– Если честно, то да!
– И обезболивающее вам дают?
– Да не без этого.
– А… успокаивающее?
– Тоже несколько раз предлагали!
– Сильное?
– Куда уж сильней – почти наркотик!
– А… вы?
– Отказался! – улыбнулся отец Тихон.
– Почему?! – во все глаза уставился на него Ник.
– Боюсь привыкнуть!
– А вы не отказывайтесь!
И тут Ник, путаясь в словах, стал говорить о том, на что все это время надеялся без всяких шансов на успех:
– Вы попросите, вам дадут! А вы - мне! Я… сейчас же съезжу за фельдшерицей, она приедет, и… Ну, что вам стоит? Мне плохо… очень…понимаете? Я больше так не могу! Я этого не выдержу!! Да что вы можете понимать?! А-аа... – обреченно махнул он рукой, направился к двери и вдруг услышал за спиной:
– Постой!
Ник, не оборачиваясь, взялся за ручку двери.
Стой, тебе говорят! – уже громче повторил отец Тихон.
Ник оглянулся и услышал то, чего меньше всего мог ожидать:
– Хорошо, я согласен.
– Вы? – веря и не веря, бросился он к отцу Тихону.
– Согласны?!
– Да. Но – только при одном условии.
– Да я все, что угодно! – забормотал Ник, доставая трясущимися руками доллары. – Вот!.. вот!.. берите…