Священный обман
Шрифт:
Я остановился в нескольких дюймах от них.
— Моя жена там?
Один из них усмехнулся. — Не беспокойся об этом.
Я все равно шагнул вперед, протягивая руку к двери.
Чья-то рука хлопнула меня по плечу, оттаскивая назад. — Только Коза Ностра.
Я рассмеялся – один раз, резко и без чувства юмора. — Ты что, совсем охренел?
Я попытался пройти мимо них, не устраивая сцен, но они снова преградили мне путь, выставив руки в позе.
Что-то во мне оборвалось.
Я толкнул первого достаточно сильно, чтобы он ударился о стену,
— Убирайся нахуй с моего пути, — прорычал я, ярость сквозила в каждом слове.
Я прорвался сквозь них, ругаясь по-испански.
Я ворвался в соседнюю комнату и остановился как вкопанный.
Бетонные стены. Оголенные трубы, идущие по потолку. Единственная металлическая дверь в дальнем конце, промышленная и тяжелая, из тех, что предназначены для того, чтобы держать предметы внутри – или снаружи. Дверь в подвал.
Заперто.
Я ударил кулаком по металлу, от удара у меня зазвенело в костях.
— Франческа! — Мой голос эхом отозвался вокруг, заглушенный сталью.
Никакого ответа. Ни звука. Ничего.
Что-то темное и дикое поползло вверх по моему позвоночнику.
Я вытащил пистолет.
Первый выстрел прогремел по комнате, оглушительный, полетели искры, когда пуля попала в ручку. Звук был жестоким – слишком громким, безрассудным. Я едва уловил эхо, разносящееся по зданию, только надеясь, что музыка и хаос наверху поглотили его целиком.
Я выстрелил снова. И еще раз.
Металл заскрежетал. Ручка прогнулась. Замок поддался.
После седьмого выстрела дверь наконец поддалась – раздался резкий треск – и распахнулась внутрь.
Я распахнул ее и бросился вниз по цементной лестнице, в воздухе витал густой запах влажного бетона и масла. Свет тускнел с каждым шагом, сменяясь слабым болезненно-желтым сиянием.
В поле зрения появился подвал.
Грубый. Голый. Большая комната с разномастными стульями и ящиками, мужчины сидят, стоят, прислонившись друг к другу, как будто у них в распоряжении все время мира. Сигаретный дым лениво вился к потолку. Разговоры смолкли в тот момент, когда они увидели меня.
Моя грудь вздымалась.
— Где моя жена?! — Мой голос заполнил комнату, грубый и срывающийся, вибрируя от стен.
Мужчина шагнул ко мне – моложе, глупо самоуверенный – подняв руку, как будто мог остановить меня словами.
Я ударил его пистолетом наотмашь, треск кости о металл был резким и окончательным. Он рухнул на пол мертвым грузом, застонав.
Я стоял там, тяжело дыша, с поднятым пистолетом, с горящими глазами, вглядываясь в каждое лицо в этой комнате. Я закончил с вежливыми просьбами.
— Полегче, Маттео...
— ГДЕ. МОЯ. ЖЕНА.
Слова вырывались из меня, сотрясая комнату. Мой пистолет все еще был поднят, палец напряжен, перед глазами все заволокло красным.
— Маттео?
Франческа выступила вперед из-за моей спины, из тени, как будто она просто забрела не в ту
комнату, с идеальной прической, острым взглядом, очень живая. Нетронутая. Невредимая.— С тобой все в порядке? — Я пересек комнату в три шага, схватив ее за плечи, мои руки инстинктивно ощупывали ее – руки, талию, лицо.
— Я в порядке, — прошипела она, отмахиваясь от моей руки. — Что ты делаешь?
Адреналин иссяк слишком быстро, оставив после себя что-то более холодное. Тяжелое. Осознание ударило меня прямо в грудь.
Ей ничего не угрожало. Она просто не послушалась.
Мои челюсти сжались так сильно, что заболели. Я взял ее за руку железной хваткой.
— Пошли, — сказал я решительно. — Мы уходим.
— Я еще не закончила, Маттео! — прошептала она, когда я повернулся, уже таща ее к лестнице.
Она последовала за мной – не по своей воле, но достаточно умно, чтобы не превратить это во что-то худшее. Ее каблуки сердито цокали по бетону, пока мы поднимались, дверь подвала распахнулась перед нами, как предупредительный выстрел.
Мы вышли через заднюю дверь ресторана, и в нас ударил ночной воздух – холодный, резкий, пахнущий асфальтом и выхлопными газами. Басы изнутри слабо отдавались за стенами, не обращая на нас внимания.
Как только дверь закрылась, она отдернула руку.
— Что, черт возьми, с тобой не так? — рявкнула она, когда мы переходили улицу. — Ты опозорил меня перед всеми.
Мы подошли к тротуару. Мой G-Wagon стоял на другой стороне улицы, черный и неуклюжий под мерцающим уличным фонарем, двигатель еще не прогрелся.
— Ты до смерти напугал всю комнату! — сказала она. — Ты вытащил пистолет в подвале, полном безоружных членов Коза Ностры.
— Потому что они не позволили мне спуститься к тебе.
Я обошел G-Wagon спереди, рывком открыл пассажирскую дверь и все равно протянул ей руку.
— Садись, — сказал я.
Она усмехнулась, но взяла меня за руку, позволив поддержать ее, когда забиралась внутрь, все еще продолжая разглагольствовать. — И ты не можешь обращаться со мной грубо, потому что ты злишься!
Я захлопнул дверцу чуть сильнее, чем необходимо, и обогнул капот. К тому времени, как я скользнул на водительское сиденье, она все еще говорила.
— Ты мне не доверяешь. Вот в чем дело.
— Доверяю. Это не значит, что я собираюсь стоять в стороне, пока ты исчезаешь в комнате, полной мужчин, которые были бы рады найти повод высказать свою гребаную точку зрения.
Она внезапно перегнулась через консоль, в ее глазах вспыхнул огонь. — Я тебе не принадлежу, Маттео.
Я обхватил ее лицо, проведя большим пальцем по подбородку, и поцеловал – жестко, сердито, безрассудно. Это не было нежно. Это не было сладко. Это были зубы, дыхание и месяцы напряжения, столкнувшиеся в одну секунду, которых не должно было быть.
Она ответила мне поцелуем, постанывая мне в рот — так она всегда делала перед тем, как обхватить мой член через штаны.
Но сегодня вечером она оттолкнула меня и влепила пощечину.